Отец встретил меня тепло и радостно, но встревожился из-за значительной потери веса. Пришлось долго убеждать, что я не больна и, напротив, чувствую себя прекрасно. Зато Кайя, не скрывая недовольства, проворчала, что праздничное платье для предстоящего бала теперь мне не подойдёт, и его придётся перешивать.
— Разве это проблема? — пожал плечами отец. — Ты же говорила, Санре нужно новое платье. Вот и закажи наряды обеим девочкам. Разумеется, самые лучшие!
— Да, конечно, — сдержанно кивнула мачеха, — завтра же приглашу швею.
— Сомневаюсь, что Леста пойдёт на бал после того, как поссорилась с женихом, — с притворным сожалением выдала Санра. — Блордрак с ней больше не общается, с кем ей там танцевать?
Вот же зараза! Всё-таки наябедничала. Зачем? Неужели, правда, рассчитывает заменить меня? А ничего, что помолвка магическая и практически неразрывная? Похоже, такая мелочь сестрицу не смущает.
— Почему рассорилась?! Как не общается?! — Кайя схватилась за сердце, а Урнан со вздохом пригласил меня в свой кабинет.
Мысленно я приготовилась к непростому разговору, но отец только обнял, усадил на диван, сел рядом, держа за руку, и спросил, что случилось. Я едва не разревелась от давно позабытого чувства защищённости и единения с родным человеком. Стыдно было его обманывать, но открыть всю правду просто побоялась. Вдруг и он не поймёт — замкнётся, начнёт сторониться.
Решила, когда-нибудь обязательно всё расскажу, а пока ограничилась дежурной фразой о слишком разном мировоззрении и о том, что это простая размолвка без серьёзных последствий. Незачем человека зря волновать, сами разберёмся.
— Вижу, ты, наконец, поняла, что Никей не такой идеальный, как тебе представлялось, — вздохнул Урнан, давая понять, что сам жениха таковым никогда не считал.
— Не то чтобы неидеальный, он просто… другой. — Мы действительно как небо и земля. Тут даже врать не пришлось.
— Все высокородные — другие, — грустно улыбнулся собеседник. — Они просто иначе воспитаны. Им с детства прививают совсем другие ценности и цели. Особенно будущим главам рода.
— А как же мама, она ведь не была высокомерной и зацикленной на древности рода? — Я попыталась задать нашей беседе интересующее меня направление.
Взгляд отца потеплел и затуманился, голос стал мягким, мечтательным.
— Нет. Она была особенная. Смелая, добрая, справедливая. Настоящая. Не каждый эйр сможет бросить вызов чувству долга перед родом, которое ему вдалбливают с младенчества. Адела смогла, и ей этого не простили.
Урнан резко погрустнел и отвернулся к окну. Моё сердце наполнилось жалостью, но рассудок стоял на своём, не позволяя отступать от намеченного плана.
— Вообще никто? Неужели у неё даже подруг не осталось?
— Практически нет, — снова вздохнул отец, по-прежнему рассеянно глядя куда-то вдаль.
— А я слышала, у неё была лучшая подруга — Солиата Климсин. Она тоже отвернулась? — Спросила осторожно и даже дыхание затаила в ожидании ответа.
— Нет, они продолжали общаться, но уже не так тесно, а в последнее время встречались всё реже, — не обнадёжил отец, да ещё и заинтересовался истоками моего любопытства. — А почему ты спрашиваешь?
— Не знаю. После того как увидела маму во сне, часто о ней думаю, но ничего не помню. Просто захотелось узнать о ней больше. — В принципе почти не солгала. Главная цель ведь именно такая, а что меня интересует в первую очередь — это уже детали.
Отец растрогался и, обняв за плечи, начал негромко рассказывать о моём забытом детстве и маме — о её любви, заботе, характере, привычках. Это было очень трогательно, но в памяти так ничего и не всплыло, только душа наполнилась светлой грустью и пронзительной тоской по материнскому теплу, которого в моей жизни было так мало.
Из слуг, работавших у нас тринадцать лет назад, к сожалению, никого не осталось. Ничем не помог и большой сундук с мамиными вещами, обнаруженный на чердаке. О том, чтобы ещё раз встретиться с ней в междумирье, пока не могло быть и речи — мои браслеты почти закрыты, а такая астральная встреча требует больших энергетических и магических затрат. Так что вся надежда оставалась на мамину подругу. Вдруг они всё же были близки больше, чем казалось отцу, и она сможет вспомнить что-нибудь важное?
Узнать, где живёт семья дэйра Зарнинга, как выяснилось, почившего около года назад, оказалось несложно. И на следующий день после «пыток» снятием мерок и выбором тканей для платья, устроенных приглашённой Кайей швеёй, я смогла ускользнуть и отправиться в родовой замок Зарнингов.
Перед встречей, конечно, нервничала. Но Солиата, оказавшаяся невысокой, миловидной, круглолицей блондинкой, приняла меня очень радушно и несколько минут громко восхищалась моим сходством с Аделой.
Чтобы хоть как-то объяснить свой внезапный визит, помимо жалостливой истории о том, что хотелось бы больше узнать о маме, я привезла, найденную в старом сундуке, изящную незаконченную вышивку с её именем. Солиата растрогалась, вспомнила, что Адела обещала подарить ей на день рождения заговорённую, собственноручно вышитую именную наволочку — от дурных снов, но не успела.
