На этот раз всё проходит гладко, будто не было прежних неудач и разочарований. Командир объявляет: «Мы произвели посадку в аэропорту „Новый“ города Хабаровск. Погода хорошая, плюс пятнадцать». Слабые, уставшие аплодисменты проносятся по салону, пока самолёт медленно рулит на стоянку. Из иллюминатора уже виднеется надпись: «Вас приветствует земля Дальневосточная!», и так радостно становится на сердце – нас ждали! Подгоняют трапы, наземные службы ждут своей очереди, шеф открывает дверь и в салон проникает утренний воздух с тонкими нотками речной свежести. Становится ещё тяжелее ждать, когда же мы пройдемся по набережной, поплещемся в прохладном Амуре. Пассажиры искренне благодарят нас, покидая борт. Рейс и правда был приятный, без проблем и инцидентов. Они скрываются в здании аэропорта, а мы встречаем сменную бригаду, сдаём каждый свою зону ответственности и, наконец, касаемся ногами дальневосточной земли. За спиной остаётся наш самолёт, окружённый наземными службами, которые вьются вокруг него как подружки вокруг невесты на сборах. На сутки мы расстаёмся, отрываемся от неба, переключаемся на земные радости. Экипажный автобус везёт нас по центру города и, несмотря на усталость, я рассматриваю новые улицы, дома, улыбаюсь незнакомым памятникам. Неужели я в Хабаровске!
Наша гостиница находится на улице Шелеста, недалеко от улицы с заманчивым названием Тихоокеанская. Мы оставляем чемоданы около ресепшна и по приглашению вежливого администратора проходим в уютное кафе, где для нас накрыт великолепный завтрак. Шторы плотно закрыты, горит тусклый свет – может быть, они догадались, что мы не спали всю ночь и нам хочется позавтракать в полумраке, который бы нас подготовил к утреннему сну. На узорчатой синей скатерти расставлены белоснежные тарелки с салатами, омлетом, овощами. Кое-как вталкиваю в себя немного еды и мечтаю скорее добраться до кровати. Но тут мне на колени запрыгивает местная кошка, трёхцветная, кусок одного уха у неё оторван, глаза грустные, хотя видно, что кормят её здесь хорошо. Видимо, сражалась с недругами за сохранность своих котят, которые, очевидно, живут у нее внутри. Пока лётчики заканчивают трапезу, я вожусь с ласковой кошкой и узнаю у администратора, что её зовут Муся.
Нас приглашают заселяться в номера, мы покидаем кафе и расходимся по разным этажам и комнатам. Я захожу в просторный номер со светло-коричневыми стенами, мебелью из светлого дерева и мансардой. Первым делом душ и хотя бы пару часов сна. За окном жизнь кипит: по соседству с гостиницей частный дом с большим двором, по которому вольно гуляет корова, петуха не видно, но чётко слышен его утренний зов. И, тем не менее, я быстро засыпаю.
К обеду мы собираемся в кафе, где на этот раз полностью открыты шторы, и весь зал залит солнечным светом. Посередине умывается кошка, а молоденькая официантка проворно расставляет тарелки с супом на большой обеденный стол. Есть до сих пор не хочется, да и в целом состояние ватное, ленивое. Из риса я сваливаю круглешок, приделываю к нему глаза из оливок и рот из полоски красного болгарского перца – теперь это «дальневосточный крабик». Нехорошо играть с едой.
Втроём с другими бортпроводниками мы отправляемся гулять по городу. На улице настоящая летняя жара, я одеваюсь в короткие джинсовые шорты и майку. Никто из нас не знает города, так что решено ехать на набережную, уж про неё-то все наслышаны. Прохожие рассказывают нам, как туда добраться, и мы едем в душном автобусе около двадцати минут. Кругом по городу развешаны плакаты и стенды с надписью: «Хабаровску 150 лет». Оказывается, совсем недавно, 31 мая город был юбиляром! Недалеко от нас вдруг заблестела поверхность Амура, украшенная легкой рябью от ветра, вниз к реке ведёт широкая каменная лестница, сопровождаемая коваными столбами фонарей, а справа высится величественный Успенской собор с блестяще-синими куполами и золотыми крестами, возле которого шествует свадебная процессия. Мне всегда казалось странным, что многие пары приезжают к церквям, делают фотографии на фоне, но так и не заходят внутрь. Зачем тогда им эти фотографии, если они не верующие?
