Быстро докупаю всё необходимое и иду собирать чемодан. По пути думаю – а что, если бы у меня была семья, как бы я оставила её на две недели? Но мне не перед кем отчитываться.
Название «Хошимин» у меня не на слуху: либо это новый рейс, либо открытие сезонного. Дома первым делом читаю в интернете про Хошимин – это во Вьетнаме, ранее этот город назывался Сайгон, и до сих пор это название более распространено. Это настоящий мегаполис, почти как Москва, население около 8 миллионов. Звоню бывалым коллегам, чтобы разузнать про этот рейс, все искренне радуются за меня, так как, оказывается, мне довелось открывать сезон во Вьетнам, поэтому летим аж на две недели – отвозим первых пассажиров и с ними же летим обратно. Разве что про шефа отзывы неважные, говорят, характер у неё скверный. На самом рейсе можно и потерпеть, но обидно, когда шефы мешают отдыхать в командировке.
Мне до сих пор не верится, что уже сегодня ночью я улечу из Москвы так надолго. Никак не могу собраться, всё валится из рук. Не могу найти нужные вещи, не могу уложить волосы, выгладить форму… И внутри неспокойно. Что-то произойдет. Может, это самоубеждение или волнение от радости, что меня, наконец, отправили в первоклассную эстафету. Тем не менее, никогда прежде такого не было, не могу настроиться, собраться, не могу найти нужную «рыбку». Я уверена: что-то пойдет не так.
На предполётном брифинге я нервничаю, мямлю в ответ инструктору про аварийно-спасательный плот, три раза поправляю волосы и пытаюсь взять себя в руки. Ни один человек из бригады мне не знаком, но я мысленно уже выбираю себе соседку по гостиничному номеру. Помимо мужской части экипажа сегодня с нами летит брюнетка с короткой стрижкой и диковинным именем Эллада, высокая тощая Наташа, миниатюрная блондинка Элиана и суровая шеф Ольга. Вообще шеф обычно живет один, так что из остальных я выбираю Элиану – с красивым человеком и поговорить приятно. Хотя я ещё не знаю, какие у неё планы на проживание в эстафете. Меня назначают ответственной за бытовое имущество, работа в эконом-классе, Элиану ставят в бизнес-класс.
Рейс ночной, довольно спокойный, в самолёте холодно, и мы раздаём все до одного пледа в салон. Одному пассажиру всё же не хватает пледа, и я иду в салон бизнес-класса спросить, нет ли у них лишнего. Шеф даёт мне аккуратно запакованный клетчатый плед бизнес-класса, хотя это и не положено. Пользуясь случаем, подхожу к Элиане и спрашиваю, не хочет ли она со мной жить в гостинице. Она отвечает, что тоже думала предложить мне свою компанию. Так что всё отлично! В длительной эстафете хорошая компания очень важна, и лучше уж договориться заранее с человеком, с которым хочешь заселиться, чем дать шефу возможность записать тебя в номер с кем попало. Что-то мне подсказывает, что мы с Элианой хорошо поладим.
Мы прилетаем в Хошимин. Ничего не произошло, мы не разбились, салон не разгерметизировался, пожара в туалете не произошло. Не знаю, к чему было моё дурное предчувствие перед вылетом. Разве что страшно болят ноги после перелёта, будто в них вбивают гвозди.
Когда самолёт приземляется, пассажиры аплодируют, командир объявляет: «Двери в ручное», выдыхаешь с облегчением. Конечно, надо ещё сдать самолёт, но большая часть работы уже выполнена. Глядя на покидающих борт пассажиров, я мечтаю о моменте, когда моя голова коснется мягкой, свежей подушки в гостиничном номере. В салон заходит десяток сотрудников местной службы уборки, они такого маленького роста и так смешно мурлыкают на своём языке, что я вынуждена из последних сил улыбнуться. Шеф сообщает по интерфону, что бригада может покинуть борт с вещами, и мы переглядываемся в недоумении – а как же сдавать самолёт?! Но тут вспоминаем, что сменной бригады в Хошимине нет, сдавать самолёт некому, сейчас он пустым полетит обратно в Домодедово с запасной командой лётчиков, которые прилетели вместе с нами в качестве пассажиров. Для них это, определённо, будет трудный рейс. Наверное, обидно вот так прилететь, оставить экипаж отдыхать почти на две недели, а самим вернуться обратно, да ещё пролетев восемь часов прямого рейса. И ведь с ними не летит никто из бортпроводников – кто же подаст им обед? В этих раздумьях я захожу в телетрап, волоча за собой тяжеленный чемодан с зимней одеждой и сапогами. Напоследок оборачиваюсь и вижу ещё одного члена экипажа, который только что переоделся в форму, видимо, это запасной шеф, который тоже летел в качестве пассажира. Теперь я спокойна, ведь лётчики не останутся голодными.
