Первым делом, конечно, душ, раскладывание вещей и встреча с экипажем за обеденным столом. Нас кормят шикарным домашним ужином, мы вяло беседуем и отправляемся по номерам отдыхать. Завтра у нас ещё целый свободный день, так что сегодня мы можем спокойно спать. В Москве сейчас 11:50, а я спала только пару часов вчера вечером перед вылетом, поэтому блаженно погружаюсь в наглаженную свежую простынь и сплю двенадцать часов подряд. Как хорошо, что бессонница не мучает меня здесь, как в Хабаровске!
Утро начинается с плотного завтрака и прогулки по территории. Я гуляю одна, больше никого из экипажа не видно, дышу свежим влажным воздухом, пропитанным хвоей. Места для прогулок здесь предостаточно, и я хожу почти два часа большими кругами, качаюсь на качелях и смотрю на воду в пруду. За всё время не сталкиваюсь ни с одним человеком, такое ощущение, что кроме нашего экипажа тут никто не отдыхает. В воздухе парит настоящая осень, сонная, туманная, заставляющая вспоминать длинные вечера в Башкирии у печки и горячий чай с бабушкиными пирожками. Хочется позвонить бабушке, но голова тяжелая, и я никак не могу посчитать, сколько времени сейчас у них в деревне, да и дорого будет звонить через всю страну.
Позже мы с экипажем встречаемся в гостиничном кафе, обедаем и расходимся по номерам отдыхать, я сплю до самого ужина. На ужин у нас шашлыки в беседке, готовит их наш командир, рассказывая при этом занимательные истории из своей лётной жизни, а вся бригада кутается в пледы и слушает его в ожидании ароматного шашлыка. На редкость приятное место и дружная бригада. Ребята передают мне шампур с горячим мясом, и я приступаю к нему под историю командира об их зимовке на Чукотке. Это был новогодний рейс в Анадырь на 6 дней, тот самый, который считается сущим наказанием. Однако наш командир из тех, кто любит такие авантюры, как и я. На шестой день эстафеты погода резко ухудшилась, мороз был до минус 55, на лётном поле стояла полная тишина, в гостинице был только их экипаж и два военных. Самолёт из Москвы так и не прилетел, к вечеру сообщили о задержке рейса как минимум на три дня, такое для Чукотки не редкость. Командир наш бывалый, поэтому взял с собой целый чемодан консервов, сухарей и прочих продуктов длительного хранения. На второй день задержки рейса этими сухарями питался уже весь экипаж. Через три дня поступила информация, что рейс задерживается ещё на пять дней. Погода сохранялась всё та же. Командир отправился на промысел. Точнее, на поиски местных охотников и рыболовов. Нашёл. Купил у них вяленой рыбы, оленины и лосятины, ещё нашёл бабушку, которая сама печёт хлеб, и купил у неё сразу пять буханок. Всё это совсем не кажется дикостью, если вспомнить, что в местных магазинах продаётся только сто лет назад протухший товар по бешеным ценам. Так командир спасал от голода свой экипаж ещё долгих 33 дня! Это была самая длительная задержка рейса в истории авиакомпании. Конечно, многие тогда были на грани помешательства – смотреть больше месяца в окно, за которым ничего нет, кроме белого полотна снега, такое по силам не каждому. Наверное, даже моя любовь к Анадырю бы пошатнулась в такой ситуации.
От его рассказа мы ёжимся и ещё сильнее закутываемся в пледы, хотя на улице октябрь, и ещё даже не минусовая температура. Конечно, все наши лётные истории вместе взятые не стоят того, чтобы быть рассказанными после командира. Мы допоздна сидим, попивая горячий чай и доедая шашлык, греем руки у тлеющих углей, слушаем командира, и никто не торопится спать, хотя завтра нам лететь домой.
Утром мы встречаемся на завтраке, уже в форме. Автобус ждёт нас у входа в гостиницу. Всю дорогу мы болтаем и смеёмся, чего обычно не бывает по пути на рейс.
По прилёту захожу в инструкторскую, чтобы получить новый бейджик, а то мой сломался. Инструктор моего отделения говорит, что посмотрела мои рейсы и поговорила со службой планирования, скоро меня должны поставить в заграничную эстафету. Пару недель назад я жаловалась ей, что все мои одногруппники летают в хорошие командировки, а я перебиваюсь Анталиями и Дальним Востоком. Нет, я ничего не имею против Дальнего Востока, просто вдруг в службе планирования что-то напутали, и я по нелепой случайности не летаю, как все, в приличные эстафеты? Инструктор говорит, что моё недовольство вполне обоснованно, и вообще надо было подойти раньше. Что ж, посмотрим. А пока что у меня Алматы, вылет завтра в 09:20.
Дневной рейс в Алматы немного легче, чем ночной. После ночного прилет около 9 утра все резервы организма уже иссякают, глаза закрываются на ходу, и заполнить какие-то документы – задача сверхъестественная. Дневной рейс вылетает в 09:20, явка в 07:20, выход из дома в 06:30, подъем в 04:30. Как ни крути, это легче, чем вообще не спать ночью.
