Появились подметные письма с требованиями оправдать Костигана посмертно, снять с его семьи, если таковая есть, позор, а также выплатить ей определенную сумму за нанесенный моральный ущерб.
Томас, прочитывая письма, откладывал их в сторонку, а Грейси тайком подбирала их, чтобы потом бросить в печь, но каждый раз не решалась, опасаясь, что большое количество бумажного пепла испортит тягу и создаст много хлопот с чисткой дымохода.
Шарлотта хранила молчание, понимая, каким может быть ответ супруга, если она попытается с ним заговорить: в данном случае он был бы очень кратким. Молодая женщина ни мгновения не сомневалась в том, что ее муж был честен во всех своих действиях. Но сказать об этом теперь означало бы оставить многое под вопросом. Теперь у миссис Питт была одна главная забота – оградить от всего этого детей. Она была не в состоянии защитить Томаса от тех неприятностей, которые могли его ждать, но была готова разделить с ним все, что может случиться. Главное, чтобы сейчас он этого не заметил.
Шарлотта мысленно спорила с собой: что лучше – отпустить детей в школу или оставить их дома, хотя бы сегодня. Мать хотела избавить их от разговоров вокруг, от необходимости отвечать на вопросы своих сверстников, а то и взрослых на улице. Но она не может весь день быть с ними, занимать их или объяснять им, что хотели сказать те или иные взрослые дяди и тети, отчего они такие злые и почему всё, что они говорят, – неправда.
Она могла бы отвезти детей на некоторое время к матери. Там, где никто их не знает, они были бы в безопасности. Перерыв в учебе на неделю или две не помешает их успехам в школе. Они все наверстают потом, когда кончится эта оголтелая кампания в прессе и наконец станет известна правда.
Но что, если этого никогда не произойдет? Если, как в истории с Джеком Потрошителем, правда никогда не будет раскрыта? Ведь такое может произойти. Томас умен. И он не отступится, пока не доведет расследование до конца. Но не все дела удается раскрыть. До сих пор он всегда раскрывал убийства, однако случались в его практике поджоги, ограбления, мошенничества и подлоги, когда виновные так и не находились и никто не был уличен.
Если она отвезет детей к матери, это даст той понять, что дела приняли плохой оборот, а в таких случаях, когда тебе страшно, лучше бежать и спрятаться. Тогда, может, все и обойдется. А если не обойдется и надо будет посмотреть правде в глаза, тогда миссис Питт останется лишь признаться всем, и себе в том числе, что она оказалась трусихой…
– Дети, пора в школу, – неожиданно для себя и еще до того, как приняла окончательное решение, услышала Шарлотта, словно издалека, свой собственный голос и увидела глаза мужа. Однако она ничего не смогла прочесть на его лице. Одобряет ли он ее решение или нет? – Сегодня я снова провожу вас туда, – добавила молодая женщина. – Собирайтесь!
Весь этот день Питт провел в квартале Уайтчепел. Это был самый трудный день, какой он помнил. Он снова подверг опросу всех обитательниц дома на Мирдл-стрит, пытаясь как можно больше узнать об убитой. Знала ли Нора Гаф Аду Маккинли? Произошла ли у нее с кем-нибудь ссора? Был ли знаком с ней сутенер Ады Костиган? Не задолжала ли Нора кому-либо деньги и вообще что могло послужить мотивом ее убийства?
Сутенер Гаф, огромный мужчина, похожий скорее на ростовщика, с густой шапкой черных курчавых волос, по словам опрошенных, отличался дурным нравом. Но он без труда смог доказать, где был в тот день и час, что неоспоримо подтвердили его свидетели. Он сам был искренне опечален смертью Норы и назвал ее своей лучшей девушкой, хорошо зарабатывавшей и не доставлявшей ему никаких хлопот.
Днем, когда Томас шел по Коммершл-роуд, возле самого большого дома на этой улице он увидел опасно возбужденную толпу. Раздавались разрозненные крики:
– Слушайте, слушайте! Слушайте о Берте Костигане! Трижды ура Костигану!
– Ура Костигану! – подхватил еще кто-то, а за ним и вся толпа.
– Он пал жертвой богатеев, которые приходят сюда, чтобы попользоваться нашими женщинами! – крикнул тощий изможденный мужчина.
– И убивать их! – добавил другой, вызвав всеобщие крики возмущения.
– Он был невиновен! – тонким голосом громко выкрикнула женщина со светлыми волосами. – Его повесили ни за что!!!
– Его повесили за то, что он бедняк! – яростно рявкнул толстяк, и лицо его скривила гримаса гнева. – Это их всех надо вздернуть на виселицу!
– Только не здесь, только не здесь! – неистово закричал выскочивший из дома хозяин. Он был в сбившемся набок фартуке и держал в руках тряпку. – Мне не нужны неприятности! Уходите подальше от моего дома! Здесь нельзя шуметь.
Из толпы с решительным видом вышла молодая женщина. Когда она открыла рот, чтобы отчитать домовладельца, стало видно, что у нее не хватает переднего зуба.
