С тех пор прошло больше месяца, но когда я остаюсь наедине с собой, образы старых поэтов вновь появляются перед моими глазами. Голоса их звучат в голове, и на сердце сразу становится тепло. Некоторые могут подумать, что эти видения, постоянно присутствующие в моей жизни, обременяют меня, на деле же все наоборот – они меня очень радуют. Тот расплывчатый мираж из детства наконец-то принял реальные очертания. А сам я стал слушателем поэтических голосов, которые достигают моих ушей, сердца, самых глубин моей души и остаются там навсегда. Даже если это сон, нельзя отрицать, что он чудесен!
За бортом самолета раскинулось бескрайнее ночное небо, и сквозь иллюминатор было совсем ничего не видно. Словно темнота загустела и превратилась в огромный черный камень, который занял собой все пространство от неба и до самой земли. Самолет стремительно мчался вперед, преодолевая в час больше тысячи километров. В темноте, которая простиралась на десять километров вниз, один за другим загорались огоньки, нечастые и блеклые, точно первые утренние звезды. Раз! – и огней стало больше. Как будто утреннее небо в одно мгновение сменилось звездной летней ночью. Этот небосвод был весь усыпан огненно-красными жемчужинами: некоторые громоздились в беспорядке, другие выстроились словно бусины на нитке; одни складывались в квадраты, иные – в кольца и превращались в пылающее ожерелье.
Мы прибыли в Дели – конечную точку длинного путешествия. Мне было радостно, но вместе с тем и тревожно, чувства бурлили, как кипящая вода в котле. Это был сложный период для китайско-индийских отношений, к тому времени я не посещал Индию уже 23 года, но уверен, что все это лишь маленькая капля в огромной реке истории культурного взаимодействия между нашими странами. Верю, что эта неприятность не повлияет на отношение к нам индийских друзей несмотря на то, что я приехал сюда именно в тот самый момент [32]. Чем ближе мы были к индийской земле, тем больше в моей голове появлялось вопросов. О чем думают люди здесь, в Индии? Я не знал. Как они относятся к китайцам? Не знал и этого. Страна, так хорошо известная мне прежде, теперь казалась совсем чужой.
Впервые я оказался в Индии без малого почти треть века лет назад. Добирался так же – самолетом, это был дневной рейс был из Мьянмы в Калькутту. В иллюминатор не заглядывало черное ночное небо, напротив, я сам с удовольствием рассматривал светлую, похожую на зеленый ковер равнину. В те времена самолеты летали намного ниже, чем теперь, и земля была видна, как на ладони: переплетения рек, густые рощи, разбросанные там и тут рисовые поля и маленькие деревушки. Иногда можно было заметить работающих в поле индийских крестьян и даже рассмотреть яркие узоры на женских сари.
Зал прилета был украшен красными флагами КНР и полон народа. Отовсюду к нам тянулись теплые руки и вешали на шеи разноцветные благоухающие гирлянды из цветов. Я первый раз в жизни видел столько гирлянд! Их было так много, что они доходили до носа и заслоняли глаза, лепестки всех форм и размеров осыпались на пол. Кто-то намазал меня благовонным маслом между бровями, и аромат цветов, смешавшийся с нотками благовоний, еще долго преследовал меня, я отлично помню его до сих пор.
Второй раз я приехал в Индию уже не как гость индийских граждан, а как участник международной конференции. Пробыл недолго, мест посетил немного, редко общался с индийцами, и эта поездка оставила совсем мало эмоций.
И вот я снова здесь. Прошло много времени, мир сильно изменился. Индия опять превратилась в страну-загадку. Если раньше она из совсем чужой стала мне близкой, то теперь, наоборот, – старая подруга превратилась в незнакомку.
Мы были первой группой из Китая. Индийцы не знали, что мы прибыли, и не приехали нас встречать. У нас не было возможности сразу понять, как они к нам относятся. В полной тишине, сопровождаемые коллегами-дипломатами, мы въехали на территорию китайского посольства, напоминающую цветочный сад.