— Здесь можно установить дополнительный слой защиты, — сказал Стефан, указав пальцем на место под «крышкой» саркофага. — Но это повысить затраты ещё на десять процентов.
— А мы можем поставить два слоя? — Уточнил Оганян.
— Конечно, даже три.
— Тогда поставьте четыре.
К шести утра подготовка к исследованию была закончена. Монтажники ждали приказа, чтобы приступить к установке шлюза, а физики составляли карты полей Юма, чтобы точнее установить якоря Скрэнтона. Оставалось лишь получить от Марша необходимые чертежи, но тот, выйдя на связь, сообщил, что чертежи он нашёл, и даже помирился с доктором Лебедевым. Однако, в силу ряда обстоятельств, оказался заперт в архиве Зоны 112.
— Поздравляю, — отреагировал директор, — сейчас создам закрытый канал, перешлёшь данные. Как освободишься, пулей сюда.
Пробираясь по извилистым коридорам отеля, Антон Могилевич старался сохранять самообладание, несмотря на боль, свербящую в суставах. Детектив не считал себя особенно старым даже на шестом десятке, и всё же, цепляясь за стены, покрытые выцветшими обоями, ловил себя на мысли, что лет двадцать назад он бы прошёл через это с гордо поднятой головой.
— В 2001 году, — говорил он в трубку телефона, зажатую в правой руке, — когда я ещё состоял на службе в Петербурге, меня поймали Хаоситы.
— Быть не может, — отозвался Черкасов.
Заменив колесо, контрабандист обнаружил, что одна из пуль Фондовцев пробила какую-то важную часть двигателя и теперь ждал приезда специалиста из службы Теней. Последние, в том числе, занимались поддержкой и помощью в эксплуатации механизмов, вроде тех, на которых работал старенький автомобиль Григория.
— Я тогда в отряде чистильщиков служил, при Спецотделе. — Пояснил детектив. — Мы должны были пару трупов убрать после поимки одного Евклида.
Когда спецы прибыли на место, выяснилось, что одно из тел, по данным разведки, принадлежащих гражданским, было набито «пост-отделовской фармой». В желудке неопознанного мужчины находилось несколько свёртков с сомнительным содержимым, общим весом почти в два килограмма и общей стоимостью в пятнадцать миллионов рублей. Однако, эта информация стала доступна детективу значительно позже.
— И, вот, значит, — продолжал Могилевич, высвечивая фонариком пространство впереди, — приезжаем мы на место. Шесть человек, у всех с собой пушки, поддельные документы и прочий необходимый в деле стафф…
В распоряжении чистильщиков был весьма обширный инструментарий, позволяющий растворить тело и оставленные вокруг него органические улики. Иногда в качестве реагента использовалась вода, но чаще дело велось «всухую» — существовал особый порошок, придуманный, разумеется, ещё при Брежневе. Высыпав этот реагент на тело, можно было избавиться от семидесяти килограмм улик буквально за несколько минут.
— Раскрыли основу, добавили ароматизатор, всё по классике, одним словом. И тут, на десятой минуте, подъезжают эти скоты.
В отличие от Фонда, действующего тихо из соображения Маскарада, Хаоситы предпочитают врываться, снося двери с двух ног, и устраивая тотальные девяностые всему и вся. При них всегда имеются ракетницы, огнемёты и прочие механизмы абьюзивных отношений. А их агенты, явно находящиеся под влиянием психотропных веществ, постоянно орут, паля из вышеперечисленного арсенала по всему, что движется и не движется.
— Пиздюлей нам тогда выписали знатных. Командиру снесли голову кувалдой, а меня, и ещё двух парней отделали битами так, что казалось, будто по нам проехался поезд. Короче, Хаоситы.
Через какое-то время, которое Могилевич провёл в состоянии овоща, его привели в чувство. И начались пытки. Настоящие. С угрозами, изоляцией, избиением, выкручиванием суставов, депривацией сна, имитацией утопления, электростимуляцией, вырыванием ногтей и зубов без анестезии.
Через двое суток Фонд отследил пункт, в котором они содержались, и послал туда тяжеловооружённый отряд из пятидесяти пяти человек.
— Вытащили меня оттуда уже наполовину мёртвого. Я когда в себя пришёл, думал заявление написать, и свалить к чёрту, но мне предложили повышение до внештатного детектива. Вот так.
Остановившись посреди коридора, конца которого не было видно, Антон прислонился к стене и дал себе отдышаться.
— Вы всё ещё здесь? — Обратился он к Григорию спустя минуту.
— Ага, — безэмоционально ответил контрабандист. — Я просто в ахуе, если честно. Ебать, работа у вас.
— Это я к чему всё, — произнёс детектив уже более спокойным и серьёзным тоном, — если я умру здесь, то когда мой труп найдут, при мне обнаружат с десяток заметок о маршруте моего передвижения. В числе этих заметок будет и ремарка о точной калибровке привода вашего «москвича».
Черкасов усмехнулся:
— Шантажировать меня вздумал, скотина такая?
— Я после того случая очень серьёзно стал относиться к своей безопасности, знаете ли.
— Ни ссы, Могилевич. Не помрёшь. Максимум — сдохнешь. Двигай дальше, к тебе навстречу уже вышли.
Оборвав связь, Антон двинулся далее по красному ковру, устилавшего коридор. Сил оставалось совсем немного.
