— Жестокая ты. Я понимаю, Верховцев — мудак, но Комитет…
— Принеси, пожалуйста, телефон.
— Я что, единственный обладатель обеих ног здесь?
— Я в сопли, отец. Повреждения тотальны, восстановлению не подлежит.
— Подушки безопасности хоть раскрылись? — Острил сотрудник, вставая с дивана.
— Раскрылся пока только твой ебальник, а подушки сработали. — Средний палец поднялся в воздух.
Передав телефон Маргарите, Николай вернулся на место. Достав из внутреннего кармана куртки блокнот, он принялась его листать в поисках номера.
— Да где же оно? А, вот.
Набрав номер, Сотрудница вслушилась в гудки.
— Алло. — Уставший мужской голос отозвался с другого конца провода.
— Доктор Одинцов, здравствуйте, — бодрый голос Шихобаловой, казалось, существовал отдельно от висевшего на подлокотнике тела.
— О, это вы, — без энтузиазма отозвался Смотритель, — чем обязан?
— Я прилечу к вам на днях. — Радостно отрапортовала метареалистка. — В качестве ревизора от Комитета по этике.
— По этике⁈ — Голос вдруг стал взволнованным. — Я не получил никакого извещения.
— А вот тут как раз один из сотрудников вас известит. Он, кстати, работник десятилетия!
С этими словами Марго сунула трубку Николаю. Если бы её лицо не было приклеено гравитацией к кожаной поверхности подлокотника, она бы увидела, как Мирных беззвучно матерится на неё, прежде чем произнести в трубку:
— Алло, доброе утро. — С удивлением Николай обнаружил, что его голос автоматически принял рабочий тон. — Какой у вас вопрос?
— Эм… Мне тут сказали, что ко мне на днях приедут из Комитета по этике.
— Всё верно. — Пробасил Николай. — Какой у вас вопрос?
— Так… Когда вас ждать?
— На днях.
Красноречивый вздох раздался с динамика телефона.
— Хорошо, — сдался Смотритель. — Приезжайте.
Связь оборвалась, и Мирных, отложив трубку в сторону стал думать, как теперь сообщить всё это своему начальнику.
— Меня четвертуют за такую многоходовочку, — логично предположил он.
— Нет, мы работники десятилетия. Пусть теперь только попробуют отказать нам в чём-либо. Соберёмся всей пожилой ватагой и отпиздим их.
— Обещаешь? — Спросил Николай, тепло глядя на теряющую сознание коллегу.
— Обещаю, — ответила сотрудница, проваливаясь в сон.
«Заговор уничтожает все титулы, созданные прихотями того или иного общественного строя. Тут человек сразу занимает то место, на которое его возводит умение смотреть смерти в лицо. Даже ум и тот теряет свое могущество…» — Стендаль, «Красное и чёрное».
В 1492 году итальянский мореплаватель Кристобаль Колон, он же Христофор Колумб, открыл для всего мира Новый Свет. Там он повстречал племя, которое научило его курить высушенные на солнце листья табака. Вернувшись в родные земли, мореплаватель обрёл славу и почёт, а никотиновая зависимость — миллионы последователей.
В 1847 году в Лондоне, на Бонд-стрит, молодой предприниматель открывает магазин по продаже импортных сигарет. Спустя почти сотню лет, международная фирма по производству табачной продукции, названная его именем, представляет народу новую марку сигарет. Минималистичный дизайн, и строгая эмблема с изречением Цезаря: «Veni, vidi, vici» приводят к тому, что Marlboro становиться самой продаваемой маркой сигарет в мире.
В 1992 году старший исследователь Богдан Измайлов, стоя на крыльце перед входом в поликлинику, докуривал свою последнюю сигарету. Пасмурным осенним днём он узнал, что у него рак. Это должно было бы вылиться в панику, но последние новости в мире давно выбили из него возможность воспринимать потрясения: развал страны, крах экономики, возросший уровень преступности, сдача Отдела «П» в руки какому-то Фонду, и, что самое потрясающее, у него совсем недавно родилась дочь. Аврора была лучом света во мраке агонизирующего государства, но сегодня старшему исследователю открылась ужасная правда: жить-то осталось совсем немного!
Но как же так? Измайлову столько ещё предстояло сделать! Нужно перевести всю бюрократическую систему Отдела «П» под международные стандарты SCP Foundation. Необходимо расследовать связь между повадками носителей тлеедов и бытовым насилием в их семьях. Будет преступлением, если он так и не побывает в Ялте со своей семьёй в отпуске!
«Чёрт побери, — сокрушался Богдан, — да просто наладить быт, в конце концов. Страна развалилась, как же они будут без меня⁈»
За те две минуты, пока тлела сигарета, перед его глазами пролетели все воображаемые дни будущего, в которых он вёл свою дочь Аврору в первый класс.
— Если будут обижать, скажи мне! — Сказал бы он ей 1 сентября.
Он представил, как спустя несколько лет, Аврора бы привела к ним в дом своего первого парня. И он такой:
— Всё, что ты сделаешь с моей дочерью, я сделаю с тобой!
