Карие глаза наполнились влагой. Сняв очки, Богдан наспех вытер их рукавом куртки, выкинул окурок в урну и быстрым шагом пошёл домой.
В следующие тридцать минут, меряя шагами асфальт, доктор Измайлов пересмотрел свою жизнь и решил, что до последнего вздоха будет жить ради самого лучшего, что в нём есть. В течении одной долгой прогулки он избавился от пятнадцатилетнего стажа никотиновой зависимости, принял решение говорить людям только правду и тратить как можно больше времени с семьёй.
Но сначала нужно было закрыть вопрос с работой.
На следующий день, Богдан явился на работу раньше обычного. Открыв дверь в кабинет, он обратился к смотрительнице Зоны 112 Ольге Орловой:
— Привет, — поздоровался он, пересекая порог.
За прошлую ночь, небеса, словно ощутив трансформации в психическом состоянии Измайлова, раздвинули нагромождение туч, нависавшее над городом. Поэтому из окон, сквозь тяжёлые вертикальные жалюзи пробивался солнечный свет, казавшийся теперь таким уместным.
— Здравствуй. Ты чего так рано? — Спросила женщина, стоя спиной к вошедшему. Директриса Орлова пристально рассматривала доску, увешанную вырезками из газет, печатными статьями сомнительного содержания и документами с неподтверждённой информацией.
Измайлов прошёл по кабинету и оперся на стену напротив окна, так, чтобы тёплый солнечные лучи падали на его плечи и голову. Устало прикрыв веки, Богдан вздохнул и сообщил:
— Мне нужен отпуск.
— На какой срок?
— Бессрочный.
— Был в клинике? — Тихо спросила она.
Глядя в пространство, Богдан кивнул головой.
— Сколько тебе осталось? Год?
— Может, два. Плюс-минус.
Обойдя стол, Орлова села в своё кресло. Сняв очки, она потёрла уставшие глаза:
— Кошмар какой-то. — Сетовала Ольга, доставая из ящика стола глазные капли. — Весь мир с катушек слетел. И ещё эта чёртова осень!
Закапав себе в глаза гипоаллергенный препарат, Смотрительница включила компьютер.
— Так. Как бы нам оформить твой уход? — Задумчиво произнесла она, щёлкая по клавиатуре и водя мышкой. — Чёрт возьми, эта буржуйская операционная система значительно быстрее предыдущего полена, разработанного в Отделе. Может с финансированием Фонд нас и обставил, но о бюрократии эти скоты заботятся только так.
Немного поразмыслив, Измайлов предложил:
— Слушай, а давай никак мой уход оформлять не будем, а?
— В честь чего это? — Смотрительница недоумённо посмотрела на него поверх очков.
— В этом нет нужды. Мне осталось совсем немного.
— Это весомое нарушение, Богдан. Я и так на карандаше у Фонда, а ты мне предлагаешь отпустить в массы человека с багажом совершенно секретных знаний. Они вот-вот отправят меня в отставку, и вся моя операция накроется медным тазом.
— Что за операция-то? — Спросил Богдан, подходя ближе к доске. — Ни черта не понятно.
— В этом и смысл.
— Чей? Твой или аномалии?
— Наш, — гордо улыбнулась Орлова, — он скрывает от всех своё существование, я скрываю от всех его исследование.
— Чертовски долгое исследование, — заметил доктор, ткнув указательным пальцем вырезку из газеты «Вѣдомости».
— Расскажу, в чём суть, если пообещаешь принять процедуру дезорганизации воспоминаний.
Богдан скривился:
— Выпить «Красной кометы» — значит терпеть тяжёлое похмелье в течении всей недели, просыпаться от шизофренических снов по ночам и в конце, вероятно, забыть что-то важное о себе, или своей семье. Мне сейчас чертовски важно ясно воспринимать каждый момент своей жизни, понимаешь?
Кивнув, Ольга достала из кармана халата пачку сигарет.
— Слушай, — вдруг вспомнила она, поджигая сигарету, — к нам же в декабре придут препараты нового образца. Амнезиаки называются.
— Просто и лаконично, — оценил мужчина. — Слышал, у Фонда менее жестокие способы стирать память.
— Так и есть, — отозвалась Смотрительница, выдыхая облако дыма, — я полагаю, мы сможем подождать с увольнением до зимы. Пока что отпишу тебя в отпуск.
Клацнув несколько клавиш, она распечатала уведомление.
— Готово, — удовлетворённо произнесла директриса, протягивая подписанный документ Измайлову.
— Н-да, — промычал доктор, — действительно быстрее отделовских поленьев.
Спустя неделю, Богдан Измайлов, как и мечтал, вместе с дочерью Авророй и женой Людмилой гостевал на курорте в Ялте. Раньше он предполагал, что сие событие случится лишь через год или полтора, но буквально после беседы с Орловой, он просто пошёл к бухгалтеру и потребовал у Фонда оплаты всей семье путёвок в санаторий им. Куйбышева. По правде говоря, максимум на что он рассчитывал, — это небольшой аванс наличными, однако, новое начальство, видимо, было намерено развивать в коллективе лояльность всеми законными способами.
