— Дружище, какой кофе? — Сокрушался Марш. — Тебе срочно необходим здоровый сон! Давай я подменю тебя. Ложись на кушетку и поспи хотя бы пару часиков.
Усилием воли Артур заставил себя улыбнуться из чувства благодарности:
— Я не могу спать, Володь. Это обязательное правило для всего вышестоящего руководства.
Открыв дверь, он выпустил Марша вперёд.
— Знаю я эти «меры», — ворчал Владимир, выходя в коридор, — и каким же образом накачка мозга таблетками «ноль-восьмого» способна повысить продуктивность?
— Ну, — протянул Оганян, закрывая дверь на электронный замок, — там целый список препаратов, помимо «Ясности в таблетках».
— Какой?
— В основном, витамины.
— То есть проще говоря, пара грамм аскорбиновой кислоты и капелька глюкозы в дополнение к токсичному лаценину, верно?
— В общих чертах. Видишь ли, здесь в Комплексе немного другие правила игры.
Разминувшись с оперативниками, которые всё ещё продолжали что-то обсуждать, коллеги прошли на лестницу.
— Во-первых, — продолжил Артур, — директору нельзя отвлекаться на сон, пока мы не будем полностью уверены в отсутствии меметического воздействия «Роста», или же покуда не выясним, где это воздействие оканчивается.
— Разумно, — согласился Марш, аккуратно вышагивая по лестнице вслед за директором.
— Во-вторых, персоналу с уровнем допуска выше третьего, а также оперативникам, предписывается приём мнестика. Ты, кстати, знал, что в Фонде существует отдел Антимеметики?
— Возможно.
— Ну, вот. Короче говоря, единственный человек, который сможет уснуть здесь в ближайшие сутки, это ты.
— Почему?
Тяжко вздохнув, Оганян остановился на одном из лестничных пролётов и сонными глазами посмотрел на Владимира.
— Потому что ты бухаешь, Марш. — Объяснил Артур, переходя на с усталого хрипа на раздражённый баритон. — К сожалению, лаценин категорически запрещено принимать спустя менее, чем неделю со дня последнего приёма алкогольных напитков.
Некоторое время мужчины просто смотрели друг на друга.
— Мда, — протянул Марш, скребя затылок, — на это мне особо возразить нечем.
Спустившись в фойе, друзья остановились у кофейного автомата. Закинув в щель немного мелочи, директор в общих чертах описал положение Участка.
Артур рассказал о том, что согласно словам Константина, — племянника Веры, что вытащил её голову из недр «Роста», — у ведьмы была старшая сестра, которая на момент их последнего столкновения, метаморфировала в автономную колонию тлеедов.
— Помнишь, на пятом или шестом интервью, — вспоминал директор, передавая в руки Марша стаканчик кофе, — пацан сказал, что у Эрион нет верхней части головы?
— Я тогда решил, что колония паразитов приняла мозг за атавизм, и потому избавилась от него. — Пояснил Владимир, прихлёбывая из полученного стаканчика. — За кофе спасибо, кстати.
— Пожалуйста. — Отозвался Оганян, готовя для себя ещё один кофе. — Как ты знаешь, Одинцов передал пацана этическому Комитету.
— Враньё это всё! — Воскликнул доктор. — Он его тупо сослал в глухие северные ебеня, чтобы не получить от начальства по шапке.
— Может и так, — с безразличием кивнул директор, получая из раздатчика напиток, — спустя пару дней после отъезда Константина, мне на почту пришло сообщение.
Доброго времени суток, товарищ директор!
Пишет вам Анна Белая, психиатр сектора Гротеск-4 (Мурманск).
Спешу уведомить вас, что у состояния, при котором колония паразитов продолжает жить, несмотря на отсутствие головного мозга есть название — эмпатический каннибализм.
Как правило, этим недугом страдают носители, злоупотребляющие тауматургией 3 и 4 уровня (по старой классификации). Также, попытка совершить сеанс смещения за пределы реальности в 97% случаев приводит к выворачиванию сознания.
Чтобы запустить цикл эмпатического каннибализма (далее ЭК) нужно две вещи: носитель должен осознавать чужеродную жизнь в его теле и уметь с этой жизнью взаимодействовать. По сути, любой плюс-минус опытный тауматург может распылить в воздухе собственный мозг, во всяком случае, для этого нет никаких физических или ментальных ограничений.
Важно понимать, что паразиты, о которых мы говорим, осознают всё то, что осознаёт и носитель. Они намертво приклеиваются к вашему сознанию, вы для них — окно в мир. Они видят вашими глазами, слышат ваши мысли и узнают ваши секреты, когда вы о них думаете. У них нет собственной памяти. Когда им нужно отрастить часть тела, или произвести очередной аномальный трюк, они обращаются к памяти носителя (не по своей воле, а потому что сам носитель вспоминает) и производят нужные действия в текущем моменте. Отдельной строкой здесь нужно выделить момент с регенерацией: точно неизвестно, к какой области мозга обращаются тлееды, когда нужно воссоздать ту или иную часть тела в случаях, когда сам носитель мёртв.
Для науки до сих пор остаётся загадкой, каким образом песочные тлееды сообщаются между собой. Это похоже на гипертрофированный интернет, где каждый пользователь в каждый момент времени знает чем заняты и на что смотрят все остальные пользователи сети.
