Как показывает практика, хорошим аргументов в споре с каннибалами остаются высокоточные зажигательные заряды с разрывным воздействием. В качестве крайней меры нередко используется термоядерное оружие.
Поднявшись на крышу административного корпуса, спустя час после обсуждения надвигающегося кошмара в виде Эрион, коллеги подошли к Стефану Риггеру, обсуждавшим план с оперативниками.
— День добрый, капитан, — приветствовал директор, пожимая поочерёдно руки собравшихся, — господа бойцы, представляю вам нашего спеца по исследованию всего аномального Владимира Марша.
— Очень приятно, — сказал Риггер, здороваясь с Владимиром, — у вас интересная фамилия. Родственников в Англии не имеете? Знаю одного британца, тоже работает в Фонде.
— Сильно сомневаюсь в нашем родстве, — честно признался доктор. — Насколько я знаю, документы моего деда затерялись во время Великоотечественной, так что выяснить происхождение фамилии уже невозможно. Думаю, он был евреем.
— Что насчёт подготовки? — Спросил Оганян, закончив пожимать руки солдатам.
Капитан Риггер вытянул руку, указывая на Комплекс. По территории завода в разных направлениях перемещались сотрудники МОГ, устанавливая сложную систему огнемётов в месте предполагаемого подъёма Эрион.
— Мы проанализировали состав реголита, и выяснили, что объект движется путём наименьшего сопротивления, там, где земляные породы более рыхлые. Когда Эрион окажется на поверхности, мой отряд откроет огонь, в прямом смысле этого слова.
Всмотревшись вдаль, Марш разглядел с дюжину здоровенных турбин, направленных в предполагаемое место выхода.
— Сложно будет манипулировать этими штуками, если тварь выскочит в другом месте, — заметил он, — вы их с самолёта сняли, что ли?
— Да, — отшучивался капитан, — пришлось зайти ночью на стоянку авиации Фонда и скрутить пару турбин. А если серьёзно, то вибрации, ощущаемые вблизи объекта явно проходят через обширную сеть железных корней, оплетая немалую часть территории Комплекса. Есть мнение, что сдерживающие механизмы «Роста» могут отключиться, если в системе корней образуется брешь.
— Если не ошибаюсь, — Владимир перевёл взгляд на качающееся дерево из колючей проволоки, — корни также оплетают первые полторы сотни этажей главного корпуса.
— Это не подтверждённая информация, — заметил директор. — Учитывая, что Древо долгое время считало себя пришельцем с другой планеты, вполне возможно, что всё остальное также является плодом воображения одушевлённого объекта.
— Тем не менее, — проговорил капитан, указывая на место установки огнемётов, — по неясной причине в том месте плотность корней снижается. На самом деле мы тут с ребятами подумали, и решили, что будет очень здорово привлечь вас, доктор Марш, для переговоров.
— С кем? — Повернув голову, доктор недоумённо переводил взгляд с Риггера на Оганяна и обратно.
— С деревом, — пояснил Оганян. — Ближайшие к поверхности корни составлены из прочной и гибкой арматуры. В теории, Древо Морали, или как оно себя там называет, способно в один момент вытащить верхние корневые структуры из-под земли для удержания физических аномалий.
— Откуда у вас такие сведения? — Спросил Марш, подчёркивая скепсис интонацией. — Да штука мощная, но законы физики никто не отменял.
— Ты заметил «ростки» колючей проволоки по периметру Комплекса и то, как сильно выросло их количество в месте той пробоины, через которую вошла Вера?
— Древо называет их детьми. — Пожал плечами Владимир.
— Ну, — протянул директор, покрутив ладонями в знак неуверенности в своих утверждениях, — если быть точнее, в моменты предполагаемого вторжения или выхода аномалии из под УС, вот эти «ростки», способны вылезать из-под земли, задерживая тварей разного сорта. Вот только за всё время нашего присутствия дерево так и не вступило с нами в диалог. Так что ты как нельзя кстати здесь, Марш.
— Хочешь, чтобы я наладил общение с Древом?
— Да. Мы не можем ни демонтировать эту аномалию, ни сохранить статус-кво, при котором она могла бы нас пропустить внутрь главного корпуса. Древо сохраняет статичность, пока мы не пытаемся подойти ближе десятка метров.
Некоторое время Владимир, задумчиво потирая щетинистый подбородок, смотрел на сплетение железных канатов, у Главного корпуса.
— Мой диктофон всё ещё у тебя? — Спросил он директора, не сводя с аномалии взгляда.
— Нет. Отдал Одинцову, пока ты… — Оганян покосился на Риггера, — болел.
— Ясно, — вздохнул Марш, отворачиваясь от Комплекса. — Ну халаты у тебя хоть есть медицинские?
— Пфф, — махнул рукой Оганян, уводя за собою Владимира, — всех цветов и размеров! Идём, склад недалеко.
Когда коллеги удалились, один из оперативников, с нашивкой «Браун» на груди, подошёл к Риггеру и произнёс на немецком:
— Администрация Берлина просит ваш отчёт о работе над проектом, капитан.
Достав из кармана военный бинокль, Стефан всмотрелся в громоздкую установку, наполовину состоящую из реактивных турбин.
— Скажи, отчёт будет, когда мы испытаем наше новое оружие.
— И когда это произойдет?
Оторвавшись от бинокля, капитан Риггер с улыбкой похлопал оперативника по плечу:
