Я первым делом мчусь к маме. Так скучаю по ней, хотя за два года привыкла жить самостоятельно. Стеф даетмне целый вечер на семейные посиделки – раз уж эта поездка сделана в качестве подарка, надо угождать моим желаниям.
А с самого утра я уже во всеоружии жду Стефау входа в отель, где он снял номер.
- Поднимайся ко мне, – предлагает он уверенным, мягким голосом, когда звоню. Не понимаю, почему он говорит просто предложение, а звучит это всегда так, что отказаться невозможно.
- Зачем?
- Боишься меня? – тут же спрашивает, и я ощущаю хитрую улыбку даже сквозь расстояние и телефон.
- Не дождёшься.
- Мне принесли сытный завтрак, я один не осилю его, – сообщает мне Стеф и усиленно жует прямо в трубку.
- Покупаешь меня за еду?
- Абрамова, не разбрасывайся такими словами.
- Номер?
- 628. Если не поднимешься через пять минут, круассанов уже не будет.
- Чтоб ты лопнул, – говорю, уже отключив звонок, и прохожу в стеклянные двери отеля.
Пропускают меня без проблем, – в это время гостиничные правила не запрещают принимать гостей. Захожу в лифт, нажимаю кнопку «шесть» и смотрю на себя саму в зеркало. Молодым людям обычно нравится моя внешность, мне часто пишут комплименты и комментарии к фотографиям, но вот незадача. По факту не все умеют ценить то, что внутри, а не только «обложку». Не каждому под силу вытерпеть мой характер, а вот Степашка… У него характер ещё хуже, хотя, казалось бы, куда ещё. Возможно, это сила и сложность темпераментов нас как раз и роднит.
Роднит… Вот же слово выбрала! Никакие мы не родные. Хотя порой кажется, что этот человек ближе всех на свете.
Лифт резко тормозит, сообщает мне, что это «этаж шесть», а потом створки медленно разъезжаются в стороны. Смотрю на указатели номеров, разбираюсь, что мне направо, всего через две двери нахожу нужную. Стучусь, но дверь сама открывается под воздействием моего кулака. Он ждал меня и не закрывался.
Стеф в белоснежном гостиничном халате сидит в светлом плетёном кресле, закинув согнутую ногу на колено. В руках у него чашка кофе, а рядом на столике, собственно, поднос с завтраком. Горячие бутерброды, обещанный круассан, фрукты, вторая чашка кофе…
- О, ты ночевал с какой-то красоткой? – выдаю первую бессмысленную чушь, которая приходит в голову. Снимаю куртку, пристраиваю ее на открытую вешалку в маленьком коридоре.
- Откуда такие выводы, Абрамова?
- Второй халат, вторые тапочки, вторая чашка кофе.
- Наблюдательность – твоё второе имя, – ставит чашку на стол, но сам не встаёт. – Здесь нет одноместных номеров, можно только двухместный забронировать на одного. А кофе я заказал отдельно.
- Какая забота, я фигею, – разуваюсь, прохожу в комнату и с разбега кидаюсь на кровать. – Отличное ложе, как тебе тут спалось?
- Так, что ты можешь завидовать. Бери кофе, или ты валяться пришла?
- Кровать слишком соблазнительная.
- Не такая, как ты.
- Что?
- Что? – в ту же секунду переспрашивает он. – Я пока оденусь.
- Ты соизволишь сделать это в ванной?
- Нет.
Вот так просто и коротко. Отлично, Ди. Сиди теперь, давись этим злополучным круассаном, потягивай кофеёк, облизываясь на своего красивого полуголого мужика. Он же нарочно все это делает. Издевается.
Ладно, что я, мужика в трусах не видела?
Вообще-то, нет. Даже в общаге как-то подобная «честь» не выпала. С бывшим у меня ничего не было – он не торопил и не настаивал, а я сама не была готова. А все остальные были в моей жизни лишь проходными героями. Но не Стеф…
Крепкое мужское тело. Нет, супер спортивного рельефа на животе не наблюдается, зато руки накаченные и сильные, а на предплечьях – выступающие вены в звёздной сеточке мелких родинок. Отрывая взгляд от рук, поднимаюсь чуть выше и замечаю то, что никак не ожидала бы увидеть. У него проколот правый сосок! А вот это уже интересно. Хочется спросить, когда он это сделал и почему, но я не решаюсь.
Если остановить поток слов я еще в силах, то поток неправильных мыслей так легко не поддается… Иначе с какого перепугу мне хочется узнать, каким будет этот металл на ощупь и вкус?
Охереть, красивый он, как зараза. Даже не знаю, как смотреть в свою тарелку, а не на него.
Нарочито медленно натягивает футболку, застегивает ремень на джинсах и садится напротив меня.
А я начинаю играть в скромницу. Опускаю глаза в пол, усиленно жуя бутерброд. Стеф наблюдает за этим полминуты, когда ему, наконец, надоедает.
Он рукой тянется к моему лицу, приподнимает его за подбородок на один уровень со своим взглядом. Смотрит на мои губы, как на добычу. Не улыбается, но и не делает слишком серьезное лицо.
А я сижу и не двигаюсь. Боюсь, что одно неверное движение сдаст мои желания с концами.
Да тут и не нужно сложных вычислений. Формула проста: мы, взаимное притяжение и застеленная снежно-белым бельём кровать.
- Абрамова… – охрипший голос сопровождает нервное подергивание кадыка, пока его рука скользит с моего подбородка на шею, а большой палец гладит щеку. – Jesteś taka piękna*.
