- Что ты сказал?
- Тебе это нужно знать?
Не могу понять, как он успевает перетянуть меня к себе, уложить на лопатки и нависнуть сверху. Тяжелый, но тяжесть эта приятна. Сначала лишь обнимаю за плечи, а потом, когда поцелуй начисто срывает голову, лезу руками под его футболку. Надо сказать, он отзеркаливает мои действия. Ноги предательски разъезжаются в стороны, позволяя ему расположиться ещё удобнее. Я не знаю, не понимаю, где его руки и что они делают, пока он вдруг резко не соскакивает с меня и не садится на краешек кровати. Пытается отдышаться, как после марафона.
- Диан, что я делаю? Я же не собирался соблазнять тебя прямо сейчас, с утра.
Не собирался? Вот прям серьезно?
- Ой, ну простите, Стефан Янович, что чуть было не нарушила ваши планы, – злость и нелепость ситуации добивают меня. – Твою мать, Стеф, это ты выдернул меня с лекции на глазах у моей группы, это ты полетел со мной в Мурманск в рабочий день и ты позвал меня сюда! А теперь отнекиваешься?
Он смотрит на меня подавленно.
- Я слишком неправильный для тебя. Слишком тороплюсь, хотя уже не могу терпеть.
- Позволь мне самой решать, кто для меня правильный, а кто нет! За пределами вуза ты – обычный парень. Мы ведь это уже обсуждали. Здесь, на кровати, нет преподавателя и студентки. Есть ты и я! И не имеет значения, кто мы! Послушай, если тебя что-то не устраивает, давай закончим это все. Это элементарно! Я собираю свои вещи и ухожу. Летишь завтра в Питер один.
- Диан, – тянется к моей руке и сильно хватает, словно боится, что я убегу.
- Стеф, если ты боишься чего-то…
- Да молчи ты уже, - тянет меня на себя, и я оказываюсь прижата к его груди, как маленький ребёнок, которого качают. – Ничего я не боюсь, поняла? Я не хочу, чтобы ты пожалела, что сделала это вот так.
- Какой же ты тугодоходящий, Стеф… – стучу кулаками по его груди.
Ненавижу его. Ещё никто не забирался так глубоко под кожу, царапая когтями изнутри. Он словно издевается над моими чувствами, а попутно и над своими. Я ведь понимаю, что не просто так все это. И он понимает.
Мне надоело. Отпихиваю его руками, заставляя упасть на спину. Он не сопротивляется. Нависаю сверху, вдавливая его руками в матрас.
- Я в состоянии быть честной с собой, а ты? – смотрю прямо в глаза.
- Я тоже. И с собой, и с тобой.
- И?
Он тянется к моим ладонями, которые упирается ему в грудь, легким поглаживанием расслабляет напряженные мышцы и смещает мои руки, а я едва ли не падаю на него.
- Иди сюда…
Быстро опускаю ее на кровать и наваливаюсь сверху. Да, Диана права: я хотел ее безмерно, но ещё хотел, чтобы она сама приняла это решение для себя, не жалела ни о чем. Девочка взрослая, совершеннолетняя, но все же. До конца отбросить мысли о том, кто мы, даже у меня получается не каждый раз. А у неё вот получается.
Держу ее руки, разглядывая лицо. На нем нет и тени сомнения, что меня очень радует. Кто ещё из нас решил, что сегодня будет секс?
- Все хорошо? – переспрашиваю на всякий случай.
- Ага. Только ты должен знать, что я девственница.
Охуеть! Вот серьезно! И я даже на русском выругался в собственной голове. Нет, я понимаю, ей двадцать, и первый раз в этом возрасте – это ещё нормально, но никогда бы не подумал, что у такой красотки не было мужчины.
То есть ее никто не трогал… Кончить можно только с этой мысли, что моя нереальная блондинка со мной будет.
Я могу научить не только «истории европейского искусства», Абрамова. При всем уважении к предмету, есть вещи намного приятнее, которые я тебе покажу…
- Ты не шутишь?
- Нет. Парней вокруг всегда хватало, но я не хотела ни с кем.
Это подарок слишком щедрый, но я хочу ее так сильно, что не смогу отказаться.
- Тогда я буду аккуратен, – улыбаюсь ей, отпускаю ее запястья и приподнимаюсь, чтобы стянуть футболку. Ее взгляд тут же устремляется к моему пирсингу.
- Когда ты проколол? И как решился?
- На спор. С ребятами поспорили, кто выиграет чемпионат Мира по футболу.
- Вы спорили на прокол соска? – она удивленно приподнимает бровь.
- Дело было на свадьбе товарища, ближе к концу. Мы не очень хорошо соображали уже к тому времени. Потом, когда посмотрели финал, уже на трезвую голову парни предлагали мне откупиться чем-нибудь другим. Но я не захотел, спор есть спор.
- И хорошо, что пошёл до конца.
- Тебе нравится?
Она кивает и тянется ко мне лицом. Думаю, что хочет поцеловать, но ошибаюсь, ведь она опускает голову и молниеносно проводит языком по пирсингу.
- Fuck, Абрамова, что ты творишь?
Ничего не отвечает, лишь повторяет своё действие, но уже медленнее. Это возбуждает, и сил терпеть больше нет. Смотрю ей прямо в глаза и предупреждаю:
- Если будешь стесняться, когда я начну тебя раздевать, я тебя укушу.
- Ты же говорил, что не пьёшь кровь молодых студенток!
- Это правда, но ты можешь стать первой.
