Два домовых дома полностью

– Вкусно и питательно? Да просто ты, Хуань Лун, ни разу не пробовал пирожков из русской печки, – заверил Гаврюша дракона. – Ты вот попробуй!

Тем временем печка, растолкав белёной стенкой ряды китайцев, продвинулась дальше и застыла, наткнувшись на вышедшего вперёд бородатого Гаврюшу в костромской рубахе навыпуск.

– Ой, ребятки, да вы же русские?! Славяне? Свои? Угощайтесь пирожками, пока горяченькие! И дружка вашего, китайца златовласого, тоже пирожками угощайте, у меня пирожков на всех хватит! – Печка широко, от всей души выставила противни с горячей выпечкой. – Для вас бесплатно, акция: один пирожок сам бери, а второй другу в подарок! Накормим весь Китай русскими пирожками! Да салфетки бумажные не забывайте, чтоб руки вытирать!

Разумеется, после такой рекламы никто не мог удержаться, чтобы не попробовать.

– Я должен признать вашу правоту, мастер Гав Рил, – удивлённо сказал Золотой дракон, быстро доедая второй (третий, четвёртый, пятый…) бесплатный пирожок. – Выпечка вашей печки действительно в сто раз превосходит жареных кузнечиков. Особенно та, что с капустой!

Гаврюша самодовольно хмыкнул в бороду. Егор и Аксютка, получив по пирожку с яблоками, не обращая внимания на разговоры взрослых, во все глаза смотрели на всё вокруг. На яркие бумажные фонарики, висящие на длинных верёвках, протянутых над стадионом. На девушек в белых одеждах, которые, прохаживаясь по стадиону между гостями, дарили всем по веточке жёлтых хризантем. На бритоголовых китайских мальчиков с длинной косой на затылке, разбрасывающих разноцветные лепестки направо и налево. Красиво же, хоть и мусорно…

– Вам нужно скорее… ик! занять на трибуне почётные места, отведённые для самых важных гостей, мастер Гав Рил, ик! – сказал неслабо облопавшийся Хуань Лун, показывая рукой на трибуну. – Сейчас… ик-ик! все гости рассядутся на свои места, и чэнсян выпустит в небо летучих мышей, что знаменует открытие Великих… ик! игр…

– А кто такой этот чэнсян? – спросила Аксютка.

– И зачем он выпустит летучих мышей? – поддержал девочку Егор.

Тем временем народ организованно поднимался на трибуны, вежливо занимая свои места. Золотой дракон так же спокойно и без толкотни подвёл нашу компанию к одной из трибун и усадил всех вместе на втором ряду.

– Чэнсян – это визирь-распорядитель, о юная госпожа Аксют Ка. И он выпустит в небо летучих мышей, чтобы пожелать всем счастья и удачи! Крылья летучих мышей по форме похожи на скипетр императора, Сына Неба. Поэтому они приносят всему миру счастье и благоденствие! Так написано в древних книгах.

После чего он попрощался со всеми, вежливо кланяясь мальчику и домовым. Ему нужно было время, чтоб подготовиться к своему собственному участию в церемонии. Золотой дракон спустился вниз, торопливо проталкиваясь через толпу поднимающихся на трибуны гостей.

– Гаврюша, а император точно придёт на открытие игр? – спросил Егорка.

Он немного заскучал и болтал ногами, сидя в большом плетёном бамбуковом кресле. Хорошо, что пирожок успел съесть, а то бы ещё и проголодался. А домовые никогда не позволяют ребёнку в доме голодать…

– А как же! Обязательно придёт, – заверил его Гаврюша. – И богиня ихняя придёт тоже.

– Какая богиня?

– Так Гуаньинь же! Та, которая сделала для Сунь Укуна тот самый золотой обруч, который ты подарил сестрице своей старшей. Вот у неё мы и попробуем узнать, как ту железяку снять.

– А-а… – с понимаем протянул Егор.

– Я Сунь Укун! – вдруг раздалось откуда-то сверху, и в кресло рядом с Егором впрыгнул взлохмаченный легендарный герой. – Кто здесь произнёс моё имя? Кто звал Прекрасного Царя Обезьян? Я тут! Хи-хи-хи!

– Да энто я случайно брякнул, – проворчал утомлённый домовой. – Не хулигань тут, а? Прыгаешь, шумишь, ещё сломаешь чего-нибудь.

– Хи-хи-хи! А вот Чжу Бацзэ уже сломался!

– Как это сломался? – не поняла Аксютка.

– Хи-хи-хи! – не в тему ответил Сунь Укун и, задрав левую ногу на уровень головы, шумно почесал свою пятку. Большего от него нельзя было добиться, он просто шёл вразнос…

А по лестнице уже тяжело поднимался грузный рыдающий демон-свинья. Он громко плакал в голос и даже грубо оттолкнул в сторону случайного немецкого журналиста, остановившегося на лестнице с карандашом и пухлым блокнотом и зарисовывающего общий вид стадиона. Чжу Бацзэ неуклюже плюхнулся в кресло рядом с Гаврюшей, всхлипнул и шумно высморкал пятачок.

– Ого, да он плачет, смотрите! – без всякого сочувствия, но зато с явным интересом сказала Аксютка и придвинулась поближе, чтобы лучше рассмотреть рыдающую свинью.

– Вот любопытная невежа! А ну, кыш отседова! – Домовой сердито цапнул девочку за локоть, отсаживая её подальше. – Никакого сочувствия! Бескультурье одно! Тута тебе не Курский вокзал, а приличное китайское общество!

– Хи-хи-хи! Приличное общество, хи-хи-хи?! Великая обезьяна, жирная свинья, два могучих духа дома и один прекрасный, но наивный ребёнок с волосами цвета рисовой шелухи и взглядом ясным, как небо! Это самое неприличное общество, хи-хи-хи!

Бородатый домовой ничего на это не ответил и обратился к рыдающему: