Два домовых дома полностью

– Спустя много лет, – невозмутимо продолжал Сунь Укун, – император Цинь приказал вырезать на Хэ Ши Би магический символ, чтобы камень служил императорской печатью. Искусный ювелир вырезал на камне слова «Получивший благословение неба император может иметь долгую и счастливую жизнь». Так безликий камень, найденный безвестным человеком Хэ, стал печатью самого императора Поднебесной.

– Да-а, красиво. И чему же учит эта чудесная история? – заинтересованно спросил Егорка.

Царь Обезьян равнодушно пожал плечами, мол, если и так не поняли, то смысл вам, необразованным северным варварам, что-либо объяснять…

– Ой, смотрите, смотрите! Драконы! – перебила всех Аксютка, тыкая пальцем в небо.

А там на большой высоте плыли, извиваясь, четыре дракона – зелёный, красный, белый и чёрный, каждый из своего угла стадиона к центру, чтобы затем плавно опуститься на поле и вновь стрелами взмыть в небо, переплетаясь друг с другом в тугие жгуты и разлетаясь в разные стороны, выпуская из широких ноздрей горячий огонь и дым, создающий в небесах неведомые узоры.

– Это знак императора, хи-хи-хи! – заорал Сунь Укун, перекрикивая шум толпы. – Именно такой иероглиф изображён на той самой императорской печати Поднебесной!!!

– А где Хуань Лун? – вдруг спросила Аксютка. – Он типа ничего себе так, красавчик…

– Готовится к миссии, – туманно ответил Царь Обезьян.

– У этого твоего красавчика сегодня другая задача, – решил пояснить Гаврюша.

– Да чего он мой-то? Просто так спросила…

– А это что за смешной дедушка? – Егор показал пальцем в самый дальний угол поля, откуда вышел пожилой седобородый мужчина в длинном платье.

– О, это же великий Шоу Лао! – с почтением ответил Сунь Укун. – Старец-долгожитель, бог мудрости и долголетия. Старец Шоу уже родился глубоким стариком, с бородой и в морщинах. Он никогда не знал наивности детства и легкомыслия юности. Не познал нежности любви и огня страсти, улыбки матери, поцелуя юной красавицы…

Домовой озадаченно покосился на Егора, размышляя, не закрыть ли ему вновь ушки руками.

– Не волнуйся, мастер Гав Рил, твои ученики не услышат ничего, что недостойно их слуха, привыкшего внимать словам мудрецов.

– Хорошо бы, если так. А энтот ваш вечный старец, я гляжу, олимпийский огонь несёт?

– Ну наконец-то! Хи-хи-хи! – Сунь Укун беспокойно завозился на месте, потирая ладони, а затем продолжил: – Шоу Лао родился в нежнейшем лоне…

– Да чё с тобой происходит-то сегодня, Сунь Укун?! – сердито закричал Гаврюша. – То про красавиц чушь несёшь, то про лоно какое-то! А ну-ка, Егорка, зажми уши руками! Мал ты ещё такие сказки слушать, бабушка заругает!

– …в нежнейшем лоне персикового дерева! – перекрикивая его, продолжил Сунь Укун. – Того самого персикового дерева в саду Нефритового императора, на котором растут персики бессмертия. Которые я украл и съел, хи-хи, хи-хи-хи! – Царь Обезьян заливисто рассмеялся, а потом, посуровев, нахмурился. – Ну и долго старец Лао собирается с этим факелом топтаться? Ходит-то он медленно! Здоровых костей и суставов он тоже не познал!

– У бабушки есть «Золотой ус» и «Найз». Она им колени натирает, чтобы суставы не болели, – мигом вспомнил Егорка. – Я попрошу у неё немного для вашего старца.

А тот самый старец-долгожитель долго брёл по стадиону, обходя все трибуны. Он с трудом удерживал в одной руке тяжёлый факел с негаснущим огнём, второй рукой опираясь на сучковатую клюку. На согнутом локте его висела плетёная сетка с тремя персиками. И лишь когда он вернулся в ту же точку, из которой начал свой путь, он передал факел огромному белому слону.

Слон, обвешанный украшениями и укрытый золотой попоной, осторожно взял факел хоботом и, высоко подняв над головой, принялся повторно обходить стадион. Китаю некуда торопиться…

– А у нас на Олимпиаде с факелом бегают, – как бы между прочим заявила Аксютка.

– Да, – согласился Гаврюша, почесав бороду. – А вот так до-олго ходить можно… Я ж вам сказал – бежать с факелом надо? Ваши-то зачем меня приглашали, если моих советов не слушают?

– У Поднебесной свой путь, свои традиции и свои скрепы, – пожав плечами, беспечно отозвался Царь Обезьян.

– Какие такие скрепы ещё?!

– Культурные, мастер Гав Рил.

Белый слон, сделав круг, передал факел мужчине в скромном голубом платье и красной шапочке с павлиньим пером, восседающему на белом олене.

– А это чё ещё за павлин? – спросил мальчик.

– Это красавчик Лу Син – бог чиновников и литературы. Он всегда ездит верхом на стройном олене Бай Лу. Ох и противный же он…

– Кто, чиновник или олень? – уточнила Аксютка.

– Да оба, любознательная юная гостья. Но твой учитель прав, так ещё долго будем ждать, пока огонь зажгут. А я не могу ждать. Я же Сунь Укун! Хи-хи-хи!