Зелёный грузовичок бодро ковылял по весьма условной дороге. Колея то гадючьим следом вилась между сосен, то текла двумя полноводными ручьями, то почти терялась на сухих буграх. Ветки царапали борта машины. Фарид в кабине развлекал водителя экспедиционными байками, которых у него было немеряно, даже если старательно блюсти режим секретности. Водитель не оставался в долгу, потчевал любопытного шаса местными сплетнями. Навы тряслись в кузове вместе с багажом, на каждом ухабе рискуя оторвать сиденья, за которые держались, или пробить головами брезентовый тент. Это не помешало Ромиге запустить аркан подслушивания, после чего разговором в кабине наслаждались все. Конечно, трое навов не могли подавать свои реплики, зато свободно комментировали между собой.
Выслушав про сбежавших со зверофермы песцов, перипетии постройки новой школы, забавные случаи из жизни соседей и знакомых водителя, шас рассказал пару историй с мистическим уклоном для затравки. Валера с удовольствием подхватил тему. Конечно, в здешних местах тоже водились свои тайны и загадки, куда без них. Например, старик Кузин, который видит вокруг людей цветные колёса, угадывая по ним здоровье и настроение. Или бабка Туманиха, знахарка-травница.
— А ещё было о прошлом годе... Не, не оттуда начал... Живёт милях в двухстах от Троицко-Печорска, в лесу, на краю заповедника, то ли просто сумасшедшая баба, то ли ведьма. Красивая! Не молодая уже, за пятьдесят точно. Но до сих пор мужики от неё кипятком ссут. Лицо, фигура, волосы — как на картине. Глаза — чисто изумруды. Но двинутая. И родители, видать, такие же были. Намудрили с имечком: Милонега Брониславовна. Бывало, сокращали её до Милы, да откликалась неохотно.
Навы многозначительно переглянулись и навострили уши: пока не в прямом смысле. Водитель продолжал:
