— Вскоре после того письма, — продолжал Валера, — меня как раз в армию забрали, сам не был свидетелем, ведьма исчезла. Демобилизовался, вернулся назад, нет её уже: дом стоит пустой, заколоченный. Мать рассказала: как пришла Милонега Брониславовна к нам пешком, лесами, с одним сидорком за спиной, так и ушла. И лет двадцать ни слуху о ней, ни духу. Хотя кто-то, вроде, встречал её, видел издали. Не вовсе сгинула или уехала. Говорили, переселилась к чертям, на болота. Да только встречали её сильно восточнее и севернее. Скорее, новую избушку где-то выстроила, в глуши да в тайне. Потом, в начале семидесятых, устроился я водителем к геологам, встречал Милонегу у них.
— Слушай, Валер, а что это за черти болотные? Не первый раз уже слышу?
— В болотах вообще, народ болтает, разное водится: кикиморы, шишиги, чарусьи. Но у нас чаще поминают тех чертей. Я сам их ни разу не видел. Но по описанию — вылитые твои помощники. Хорошо, они в кузове, не слышат!
— Догадливый чел. Убить его, что ли? — оскалил зубы Анга.
— Пускай сперва до места довезёт. Я на этой дороге за руль не сяду. Да и без толку — этого убивать. Наверняка все местные болтают одно и то же, — беспечно ухмыльнулся Ромига. — Не мешай слушать, забавно.
Водитель, не подозревая об опасности, продолжал просвещать шаса:
— Днём они более-менее на людей похожи. Мужики или парни: не молодые, не старые. Длинные, тощие, вечно голодные. Глазом чёрны: на что глянут, всё вянет. Волосом тоже. Одеваются по-разному: иногда как нормальные охотники в лесу, иногда — в чёрное да гладкое, будто горелые сосновые корни. А кто их ночью видел, говорит: черти, как есть. Глаза жёлтым светятся, рога — то ли уши острые — выше маковки, хвост хлыстом. Клыки да когти по десять дюймов, стальные. Железо дерут, будто бумагу. А ещё бывает: закрутится в воздухе вихрь чёрный, из него тот чёрт прямо на тебя как сиганёт...
— Кто из вас так ловко ходил порталом? Хорошо в глуши, Служба Утилизации далеко.
— Да не было такого! Болтуна за язык повешу. Выдумал, как про рога с хвостом, клыки и когти.
— Скорее, не сам выдумал. Собрал с миру по нитке и пересказывает. Вслушайся, Анга: чел же не верит в то, что несёт. Ни на грош не верит! Развлекает себя и заезжего горожанина несусветным трёпом. И не чувствует, что ты всерьёз прикидываешь, как бы его поинтереснее укокошить.
— Правда! Вот ведь ошибка Спящего!
