В середине декабря грянули сильные морозы. В казарме стало настолько холодно, что солдаты избегали длительного пребывания там. Все расходились по своим «углам»: кто в штаб, кто на теплицу, кто в баню. Баня воинской части входила в ведомство хозподразделения, и воины роты, в отличие от солдат других подразделений, могли мыться там, когда угодно. Баней теперь заведовал Туклерс, сменивший недавно уволенного в запас «старика».
Все подразделения части имели свои «банные» дни. Каждая рота мылась один раз в неделю. И для воинов хозроты существовало общее расписание. Им полагалось мыться по средам.
Зайцев ходил в баню только в официальный день. Он не ждал милостей от Туклерса да и не хотел их. Зимой в банном помещении было довольно холодно. Двухэтажная кирпичная постройка насквозь продувалась колючим ледяным ветром, поскольку обычно армейские здания не утеплялись. Даже летом в бане было прохладно, и солдаты с удовольствием приходили туда не только помыться, но и отдохнуть от уличной жары.
Теперь же нужно было мыться как можно быстрей, чтобы не простудиться. Следовало пару раз намылиться с головы до ног и тщательно смыть с себя грязь вместе с мылом. Хорошо, что работали душевые. Становясь под струи теплой воды, Иван согревался и некоторое время после этого довольно неплохо себя чувствовал, по крайней мере, не трясся от холода. Затем он быстро забегал в предбанник, вытирался и надевал свежее белье. Грязное белье складывалось здесь же, в предбаннике, в кучу, а затем банщик стирал все это в огромной стиральной машине с центрифугой. Солдатское белье состояло из полотняной рубашки и штанов белого цвета, которые назывались кальсонами. Постепенно от ежедневной носки и частой стирки белье изменяло цвет и становилось то сероватым, то желтым. Обычно белье не помечалось ее владельцами, и воины периодически приходили в баню выбирать из свежевыстиранной нижней одежды ту, которая была им впору.
Иван всегда носил белье несколько большего размера в связи с тем, что из-за его худобы не удавалось подобрать ничего подходящего. Однако он довольно легко приспособился к этому неудобству. Длинные штаны подтягивались повыше и зажимались брючным поясом, а широкая рубаха заталкивалась под гимнастерку и, плотно прилегая к телу, хорошо защищала его от холода. С верхней одеждой дело обстояло сложней. Отбирать ее после стирки из общей кучи, как нижнее белье, было нельзя. Гимнастерка и брюки подбирались каждые полгода таким образом, что полностью соответствовали необходимым размерам. Поэтому Иван раз в месяц приходил в баню и сам стирал свою верхнюю одежду в машине.
Надо сказать, что Туклерс никаких враждебных действий не совершал по отношению к Зайцеву во время его пребывания в бане. Даже не высказывал грубостей. А однажды, когда Иван попросил Туклерса показать ему, как пользоваться стиральной машиной, тот помог ему безоговорочно.
После стирки белье пропускали через центрифугу, и оно становилось почти полностью сухим. Небольшая влажность только благоприятствовала глажению.
У солдат всегда имелось при себе два комплекта верхней одежды — гимнастерок и штанов «хэбэ». Один комплект одевался и носился до тех пор, пока не загрязнялся. Затем наступал черед ношения следующего — чистого комплекта одежды — а первый стирался. После стирки гимнастерка и штаны утюжились в бытовой комнате казармы, пока не приобретали необходимого для несения службы вида.
Как-то Зайцев после мытья и стирки пришел в роту, чтобы привести в порядок свою повседневную одежду. Потоцкий знал, что Иван ушел в баню, и в это время безвыходно сидел в своем кабинете, ибо полное отсутствие кого-либо в службе в рабочий день не допускалось.
Зайцев взял у каптерщика утюг и пошел в бытовую комнату. Здесь у окна располагалась гладильная доска, и Иван, разложив на ней гимнастерку, стал дожидаться, когда нагреется электроутюг.
Вдруг в коридоре хлопнула дверь, послышались чьи-то тяжелые шаги и дневальный, стоявший у тумбочки, закричал так, как будто случился пожар: — Рота смирно! Дежурный на выход!
Через мгновение Иван услышал быстрый топот солдатских сапог, а затем и рапорт дежурного по роте.
— Товарищ полковник? — удивился Зайцев. — Неужели в роту нагрянул сам Худков? А может Прохоров?
— Вольно! — ответил громкий незнакомый голос.
— Вольно! — заорал дежурный.
Зайцева охватило любопытство. Кто же это мог быть? В такое время, почти за час до построения роты на обед, крупные начальники в казарму не приходили…
И тут его осенило. Ведь еще утром Потоцкий говорил, что в часть приехала какая-то комиссия из министерства во главе с инспектором, проверявшая боеготовность и политическую зрелость воинов. Тогда эта информация не заинтересовала Ивана, ибо он знал, что инспектора посещают, в основном, учебный батальон, где обеспечивается идеальный уставной порядок.
Контроль над жизнью и деятельностью граждан в советском государстве осуществлялся из единого центра — Москвы. Для этого высшее партийное руководство создало мощнейшую и запутаннейшую чиновничью сеть.
