Зайцев переглянулся с Балкайтисом. Обоим было смешно. — Подобная катастрофа невозможна, — буркнул Балкайтис. — Но, видимо, все-таки до какой-нибудь другой катастрофы они страну доведут…
Иван кивнул ему головой в знак согласия.
Остальные солдаты сидели не шелохнувшись. Постепенно старослужащие воины, убаюканные монотонной речью замполита, стали склонять головы и «клевать» носами.
— Эй, Зубов! — раздался вдруг приглушенный крик Розенфельда. — Ты что, совсем одурел? А ты, Крючков! Что, совсем ни фуя не соображаешь?
«Старики» встрепенулись. — Я покажу вам, иоп вашу мать! — прошипел Розенфельд.
Слава Богу, что Прохоров стал завершать свое выступление. Еще бы пять — десять минут такой речи, и воины основных подразделений, несмотря на противодействия командиров, наверняка погрузились бы в сон.
— Я заверяю вас, товарищи, — сказал, подводя итог своему докладу, замполит, — что мы, политические работники, не ударим лицом в грязь! Мы не допустим, чтобы империализм вверг наш народ в пучину бедствий! Вот о том, как идет тяжелая идеологическая борьба, вам и расскажет наш дорогой гость!
Прохоров говорил через микрофон, сидя за столом. А вот приезжий военачальник встал и подошел к ораторской трибуне. Гость оказался высоким, румяным, широкоплечим мужчиной с довольно приятным лицом.
— Товарищи! — начал он громким и веселым голосом. — Я приехал к вам, конечно, не потому, что ситуация в мире настолько ухудшилась и требуется специальная работа политорганов, а просто из желания пообщаться с вами, поговорить по душам, помочь вам разобраться в трудных вопросах современной жизни…
Воины оцепенели. Политический работник заговорил с ними нормальной человеческой речью! Без газетных штампов, без бесконечных ссылок на КПСС, «лично товарища Брежнева» и даже без угроз в адрес империализма!
Полковник рассказал, как он побывал в нескольких зарубежных странах — ФРГ, Франции, Италии — что он там увидел и сравнил жизнь граждан буржуазных стран с жизнью советских людей. Конечно, он убеждал воинов, что на Западе процветают, в основном, семьи капиталистов, что политическую жизнь там определяют группировки тех или иных финансовых и промышленных магнатов. Однако, он не отрицал положительных сторон жизни капиталистического мира, обращая внимание аудитории на технический прогресс.
— Вот, смотрите, даже в гостиницах, в которых я останавливался, имелась самая современная техника! — воскликнул лектор. — От телевизора с дистанционным управлением до самого совершенного унитаза с внутренним обогревом! А если бы вы заглянули в каталоги заказов от разных фирм! Чего там только нет! Вы можете заказать по телефону, не выходя из своего номера, все, что угодно, вплоть до «птичьего молока»! Даже женщин можно вызвать к себе в номер!
Откуда-то из середины зала донесся легкий шум, и воины зашевелились. Полковник это заметил. — Да, товарищи! — улыбнулся он. — Представьте себе, что по телефону в гостиницах буржуазных стран можно вызывать проституток! Там очень много такого рода женщин. А какие красавицы! — И лектор мечтательно развел руки в стороны. — Ко мне в номер приносили такие альбомы, что просто не было сил отказаться их посмотреть! Яркие цветные изображения голых женщин! Представьте себе, что они сфотографированы, ну, в чем мать родила! Мало того, их, так сказать, самые интимные, понимаете ли, места выставлены наружу!
— Не может быть?! — раздался вдруг чей-то взволнованный голос. Зайцев повернул голову направо: — А! Так это Таманский! — Василий приподнялся со стула и возбужденно махал рукой.
— Да, молодой человек! — заметил его полковник. — На обзор представлены полностью все женские органы! Конечно, это бесстыдство!
— Неужели прямо все видно?! — прокричал хриплым голосом Таманский.
В президиуме зашевелились. Полковник Прохоров сжал руку в кулак и показал его сидевшим в зале воинам.
— Прекрати, негодяй! — зашипел на Таманского Розенфельд.
— Не мешайте ему, товарищи, выражать свои эмоции! — громко сказал довольный произведенным эффектом лектор. — Воин, вероятно, так увлекся, что даже не заметил, где он находится!
Таманский посмотрел вокруг себя и, смутившись, сел.
Полковник между тем продолжал. Обнаружив уязвимое место солдат, он стал рассказывать со всеми подробностями о содержании интимной жизни граждан буржуазных стран, о царящем там разврате, о распутстве тамошних женщин и тому подобном. Когда же тема была исчерпана, и лектор сделал обобщающий вывод о том, что «нам не грозит подобное вырождение и безобразие потому, что коммунистическая партия стоит на страже нашей высокой нравственности», в зале целую минуту стояла невиданная для столь многолюдного общества тишина.
Затем раздались аплодисменты. Буря аплодисментов! Воины вскакивали со своих мест. Кто-то закричал: — Браво!
Крик подхватили. Полковник, который только что сошел с трибуны и сел за стол, вновь встал и поклонился зрителям.
— Еще! — кричали воины. — Еще немного расскажите!
Зайцев посмотрел на Таманского. Тот стоял, размахивая руками, и что-то кричал. Его громкий голос тонул в реве толпы.
