Надо сказать, что подавляющее большинство советских людей не могли даже представить себе нормальной жизни без постоянного страха перед чем бы то ни было. Только в обстановке террора, угроз их жизни, здоровью, материальному благополучию они чувствовали себя как рыба в воде. Эта психологическая черта многих людей, а, возможно, и всего народа, воспитывалась столетиями, пока прочно не вошла в кровь. Не зря в народе до сих пор остались самые теплые воспоминания о наиболее жестоких и бесчеловечных тиранах — князе Владимире Святославовиче, прозванном «Красное Солнышко» (вероятно, за «предание огню и мечу» новгородских и вятичских земель, поругание славянских святынь и безграничный разврат!); царе Иване Васильевиче, герое народных песен («гой еси») и легенд, в которых он действует под уважительным прозвищем «Грозный»; царе Петре Великом, ухитрившемся завезти на Русь табак, превратившим курение и пьянство в предметы государственного культа, истребившим множество людей и оставившим после себя мощное, безжалостное к народу, полицейское бюрократическое государство; и, наконец, выдающихся героях социалистической революции — В.И.Ленине и И.В.Сталине — затмивших своей жестокостью всех вместе взятых злодеев мировой истории. Нет никакого сомнения, что два последних исполина, отбросивших всякую нравственность и совесть, будут вечно жить в сердцах благодарных им за издевательства российских граждан.
Почти никто не вспоминает мудрого царя Бориса Годунова, накрепко привязавшего к России Сибирь, или либерального правителя Александра I, не желавшего кровопролития и приведшего тем самым к «вольнодумству» многих русских офицеров, что вылилось в декабрьский бунт на Сенатской площади Санкт Петербурга в 1825 году.
А царя-реформатора Александра II, освободившего русских крестьян от крепостного рабства, введшего Земства, суды присяжных и начавшего демократизацию страны, «народные герои» даже убили, устроив на него самую настоящую охоту!
Словом, вся история России говорит о садомазохистских наклонностях большинства ее населения, которое как бы призывает к вершинам власти всех самых циничных и злобных людей словами первой русской летописи: «Придите и володейте нами!»
В условиях жестокого правления россияне проявляли невиданный энтузиазм. Они, как бы опровергая утверждения психически здоровых людей о неэффективности рабского труда, подгоняемые бичами тиранов, громили и Ливонский орден, и Казанское и Астраханское ханства, осваивали обширнейшие территории от Карпат до Курил, побеждали едва ли не во всех войнах с самыми выдающимися противниками, образовали крупнейшее и наиболее централизованное государство в мире — Советский Союз, и, наконец, создали мощную военную и космическую индустрию.
В то же самое время, стоило только проявиться в России тенденциям здравого смысла, либерализма и демократизма, начинались «смуты», хаос и безвластие.
Не приученный жить в нормальных условиях, когда люди сами должны самостоятельно решать стоящие перед ними жизненные задачи, народ расценивает любое демократическое правление как признак слабости той или иной демократической личности, ее неумения управлять страной.
Как часто Зайцев слышал от многих современников Сталина восторги и восхваления по адресу этого героя, прежде всего за то, что все его боялись! В свою очередь, оказывается, Сталин боялся Ленина. Значит, о последнем следовало говорить только с обожанием!
Впрочем, зачем залезать в такие сложные исторические дебри? Достаточно опуститься на самое дно общества — в казарму хозяйственной роты.
Постепенно входившие в «стариковские» права сверстники Зайцева все больше и больше ощущали, что прежние «старики» оставили им, фактически, лишь номинальную власть.
— «Молодые» воины, ставшие «черпаками», не проявляли к старослужащим солдатам привычного в недавние времена раболепия. «Старики» должны были сохранять максимум выдержки и терпения, чтобы заставить их выполнять даже обязательные уставные требования. Например, однажды во время дежурства по роте Зайцев распорядился, чтобы его дневальные вымыли пол в канцелярии и протерли от пыли столы в Ленинской комнате. Раньше о таких вещах не требовалось повторять дважды. Надеясь, что так будет и на этот раз, Иван спокойно ушел в штаб — выписывать текущие документы. Вернувшись в казарму, он обнаружил, что ничего до сих пор не сделано.
— Что случилось? — спросил Зайцев рядового Уварова, которому он поручил организовать уборку.
— А просто не успели! — ответил, ухмыляясь, тот.
— А ну-ка, марш исполнять приказ! — закричал рассерженный Зайцев. — Что это за неповиновение?!
В первую минуту Уваров смутился и хотел выполнить требование дежурного по роте, но, пройдя несколько шагов по коридору, остановился и, обернувшись к Ивану, нагло спросил: — А если мы не будем мыть, что тогда?
Зайцев почувствовал, как его охватывает ярость, но решил не поддаваться эмоциям и сдержал себя. — В таком случае будете мыть полы в гарнизонной гауптвахте! Понял, товарищ рядовой? — решительно ответил он, сохраняя видимое спокойствие.
