Воины мгновенно разбежались.
— И ты уходи! — бросил военачальник Зайцеву. — Я дам тебе, гаду, сегодня! Я доложу командиру части! До чего обнаглел! Оскорбил начальника штаба!
— Есть, товарищ подполковник! — громко сказал Иван и, резко повернувшись на каблуках, медленно пошел в сторону своей роты.
Но не успел он появиться в казарме, как дежурный по роте крикнул: — Эй, Зайцев, зайди-ка в канцелярию!
Там, конечно же, его ожидал Розенфельд.
— Что же ты, Зайцев, позоришь роту?! — заорал он, как только Иван переступил порог. — Думаешь, что тебе все дозволено? Мне вот тут солдаты рассказали, как ты грубил товарищу Пышкину! Что, на гауптвахту захотел?
— Не смешите, товарищ капитан, — улыбнулся Зайцев. — Ни о какой гауптвахте не может быть и речи! Пышкин позволил себе хамство, то же самое получил в ответ! И пусть не выступает: ничего он мне не сделает так же, как и вы!
— Что?! — взревел капитан. — Ты думаешь, я не найду на тебя управу?!
— Вот что, товарищ капитан, — спокойно сказал Иван, — давайте поговорим начистоту. Я — добросовестный работник штаба, в этом вы, конечно же, не сомневаетесь! Вы — довольно умный человек!
Лицо у Розенфельда порозовело.
— Так вот вы и рассудите, — продолжал Зайцев, — зачем командованию сажать на гауптвахту человека, который честно и добросовестно им служит? Помимо того, я знаю массу секретов, которые также с честью храню! И о ротных событиях я все прекрасно знаю и никуда не собираюсь о них сообщать! Ваши страхи по поводу моего якобы доносительства совершенно безосновательны. А всеми этими скандалами вы меня просто злите! Понимаете, что будет, если я начну вам мстить за каждую подлость?
— Так ты угрожать?! — крикнул Розенфельд.
— Да, — ответил Иван, — если вы не оставите меня в покое, я начну действовать против вас! И насолю вам так, как вы даже не можете себе представить! Я просто прекращу соблюдать все уставные требования, начну пьянствовать, гулять, устраивать всевозможные сборища и беспорядки и, поверьте, вы совершенно ничего не сможете со мной сделать!
— Ты так думаешь? — усмехнулся со злобой капитан. — Ну, что ж, иди, мы посмотрим, что будет дальше!
В коридоре Зайцев встретил почтальона Волкова. — А, Саш, привет! — сказал он. — Послушай, а ты не мог бы сделать мне одну любезность?
— А что нужно, Иван?
— Да вот видишь, я заказал себе в аптеке, которая располагается рядом с магазином «Оптика», очки. «Оптика» сейчас на ремонте, и в аптеке специально открыли отдел для очков. У меня тут квитанция. Уже давно пора получить, а я все никак не могу выбраться в город. Выручи, пожалуйста!
— А, хорошо, давай квитанцию! — кивнул головой Волков. — Мне там недалеко: найду время заскочить в аптеку!
— Большое тебе спасибо!
Перед обедом в кабинет продснабжения зашел Балобин. — На-ка, Ваня, распишись вот тут! — сказал весело он и протянул Зайцеву толстую амбарную книгу.
— Что это такое? — удивился Иван.
— Да вот, тебе объявлен выговор приказом по штабу!
— Да ну? — воскликнул Зайцев. — Неужели у нас еще есть и приказы по штабу? А я об этом ничего не знал!
— Есть, — пробурчал Балобин, — их обычно издают в самых экстренных случаях!
— Ну, что ж, это для меня большая честь! — рассмеялся Зайцев. — Покажи-ка, что эта книга хоть из себя представляет!
В самом деле, несмотря на толщину книги, записей в ней было немного. Добравшись до страницы с последним текстом, Иван внимательно его прочитал. — Так, — сказал он, — значит, «за несвоевременную явку по приказу начальника штаба и личную недисциплинированность…», понятно…Ну, что ж, спасибо! Где мне следует расписаться?
— Вот здесь, внизу! — показал пальцем Балобин.
— Пожалуйста, — Зайцев аккуратно поставил свою подпись. — Можете поздравить подполковника Пышкина с одержанной победой! Пусть использует свой приказ по прямому назначению! В уборной! — И он захохотал.
После обеда Зайцев с Горбачевым вернулись в свой штабной кабинет. — Знаешь, Ваня, — сказал Зайцев, — займись-ка ты сам этим Князьковым. Он мне, честно говоря, надоел хуже горькой редьки! А я лучше, тем временем, почитаю книгу.
В это время зазвонил телефон. — Слушаю, Зайцев! — буркнул в трубку Иван.
— Это говорит дневальный по хозподразделению Шустров! — ответил голос «молодого» солдата. — Тут тебя вызывают по срочному делу!
— По какому такому «срочному делу»? — нахмурил брови Иван. — И кому я понадобился?
— Ну, тут, понимаешь, мне сказали…тебе передать, вот я и передаю!
— А кто сказал?
— Ну, приходи в роту, сам увидишь.
— Ладно, — ответил Зайцев и бросил трубку.
— Пойду-ка я, Ваня, в роту, — сказал он Горбачеву. — Там что-то происходит и весьма подозрительное.
— Может тебя вызывает Розенфельд?
— Нет. Дневальный бы тогда так и сказал. Тут что-то не то. Вероятно неожиданно заявился Шорник и решил надо мной подшутить? Ведь они уже несколько дней как вернулись с «объекта». Впрочем, сейчас разберемся. Я быстренько сбегаю в роту, а ты тут занимайся делами.
Появившись в казарме, Иван сразу же подошел к стоявшему у тумбочки дневальному. — Ну, зачем ты меня вызвал? — спросил он.
