— Это меня не касается! Дю-дю-дю-дю! — пробормотал знаменитый оратор, открыл ключом дверь своего кабинета и быстро вошел внутрь. Зайцев попытался проследовать за ним, но Коннов оказался не настолько наивным, как о нем думали: он быстро захлопнул дверь перед самым носом Ивана и навалился на нее всем своим телом.
Зайцев решил еше немного поломать комедию. — Откройте, товарищ подполковник! — прокричал он. — Я вам подробно расскажу, как меня избили! Мы с вами совместно выявим нарушителей! — И он рванул дверь. Но Коннов не собирался уступать. Он так крепко прижался к двери, что войти в кабинет кому-либо постороннему было невозможно.
— Бьжь-бьжь-бьжь-бьжь, — донеслось до Ивана, — это не мой вопрос! Дю-дю-дю-дю…Идите к Прохорову! Бьжб-бьжь-бьжь-бьжь…Такие опасные вещи…
Зайцев отпустил дверную ручку. Раздался щелчок, и стало ясно, что Коннов заперся изнутри. Тогда Иван пошел к замполиту. Тот оказался на месте. Зайцев постучал в дверь и вошел: — Разрешите, товарищ полковник?
— Да, — кивнул головой Прохоров, — входите. Что случилось?
— Да вот, товарищ полковник, я пришел к вам за защитой!
— Что такое?
— Видите ли, полчаса тому назад меня вызвали в роту старослужащие воины и попытались избить. А один из них даже сбил меня с ног ударом кулака!
— Да это же — уголовное преступление! — вскричал замполит. — Ну-ка, расскажите мне все подробней. Мы немедленно примем к злоумышленникам самые суровые меры!
— Ну, тут нечего особенно рассказывать. Меня вызвал в роту дневальный, якобы по важному делу, а когда я пришел, трое «стариков» завели меня в умывальник. Двое держали, а третий — бил!
— Как их фамилии? — нахмурился Прохоров.
— Их фамилии: Лисеенков, Миронов и Гулевич! Но дело тут не в них!
— А в ком же?
— Да в Розенфельде! Это его работа. Он уже не раз пытался меня запугать, угрожал принять против меня меры. В общем, он их принял! Его цель: заставить меня вести себя так, как он хочет, в созданной им обстановке «круговой поруки»!
— Так, так, — замполит постучал пальцами по столу. — Значит, говоришь, Розенфельд? Впрочем, не могу с тобой не согласиться! Нужно подумать…Знаете что, товарищ Зайцев? Не беспокойтесь ни о чем. Идите, занимайтесь своими делами, а я сейчас вызову Розенфельда и дам ему хороший нагоняй! Не волнуйтесь, я выведу его на чистую воду!
— Ну что, как дела? — спросил Горбачев вернувшегося в свой кабинет Зайцева.
— Вот такие пироги, — улыбнулся Зайцев и рассказал о встрече с Конновым и беседе с Прохоровым.
Горбачев внимательно выслушал его и кивнул головой: — Нормально! Хороший ход! Сейчас они запрыгают! С замполитом шутки плохи! Что же касается Коннова, то он еще раз доказал свою полную никчемность. Старый, никому не нужный болтун!
В это время зазвонил телефон. Зайцев поднял трубку. — Это я, Иван, — раздался голос Шорника. — Как ты знаешь, мы недавно вернулись с «объекта»…
— Знаю, Вацлав, — ответил Зайцев, — я же ставил вас на довольствие! Чего же ты раньше не позвонил? Или зашел бы ко мне?
— Да все некогда, Ваня, — пробормотал Шорник, — то одно то другое…Тут брат неожиданно заехал…Словом, все никак не мог выбраться. Ты сейчас свободен?
— Да, в общем, свободен. А где ты?
— Подходи к столовой. Погуляем на свежем воздухе, поговорим о жизни…
— Хорошо. Сейчас приду!
— Ты, я думаю, справишься тут без меня, — сказал Зайцев Горбачеву. — К тому же Князьков сегодня не пришел. Выпиши накладные. А я позже подойду.
Зайцев довольно легко нашел Шорника в условленном месте: тот стоял прямо у входа в столовую. — Здорово, дружище! — сказал Иван. — Давненько мы с тобой не виделись! Ну, как поживаешь?
Шорник стал рассказывать о своей жизни в кабельно-монтажной роте. — Вот копаем траншеи, прокладываем кабель, — с грустью говорил он. — Бывает, что работаем в такой глуши: чуть ли не в сотне километров нет ни одного жилища!
— А как же вы тогда отдыхаете? — удивился Зайцев. — Ведь после тяжелой работы необходим нормальный отдых?
— Да кому до нас дело? — пробормотал Шорник. — Заберемся кое-как в палатку да и спим себе вповалку!
— Что-то ты не похож на мученика? — усомнился Иван. — Мне даже кажется, что ты поправился!
— Да это только так кажется. А на деле все обстоит совсем по-другому, — махнул рукой Шорник и стал жаловаться на тяжелую жизнь, скуку и несправедливость.
— Сам ведь виноват, — подумал Зайцев. — Сколько тебе говорили: веди себя нормально!
— У тебя нет с собой денег, Ваня? — спросил вдруг Шорник.
— А, ясно, зачем я понадобился, — подумал Зайцев, — видимо, опять к выпивке потянуло! Сколько тебе надо? — поинтересовался он.
— Ну, рубликов пять-шесть…
Иван достал деньги. — Вот, пожалуйста, шесть рублей! — сказал он.
Шорник с жадностью схватил деньги. — Сейчас я…мигом до магазина и назад! — пробормотал он.
— Нет, Вацлав, не спеши, — улыбнулся Зайцев. — Я все равно пить не буду. Не такая у нас в роте обстановка, чтобы выпивать! Ты, пожалуй, лучше выпей один, а я пойду. У меня сейчас, к сожалению, очень много дел!
— Ну, что ж, — обрадовался Шорник, — коли у тебя дела, я не буду тебя задерживать! Бывай здоров! — И он убежал.
