— Не я, а ребята тебя вызвали! — ответил Шустров. — Сейчас я их позову. — И он побежал к каптерке. — Эй, ребята, выходите, пришел Зайцев!
Из каптерки вышли Лисеенков, Гулевич и Миронов.
— Эй, Зайцев! — крикнул Лисеенков. — Пойдем-ка, поговорим!
Иван подошел к ним поближе. — Ну, что ж, — кивнул он головой, чувствуя как в его груди что-то сжалось. — Давайте поговорим. Хотя вы вполне могли придти ко мне в штаб и обсудить интересующие вас вопросы.
— Мы хотим поговорить без свидетелей, — пробурчал Миронов. — Здесь как раз сейчас никого нет, ну, и обстановка самая удобная…
— Хорошо, говорите, — согласился Зайцев, — я вас слушаю.
— Да нет, давай-ка лучше зайдем в умывальник! — сказал Лисеенков и со злобой посмотрел на Ивана.
— Зачем вам это нужно? — удивился Зайцев, однако спорить не стал и вошел вместе со всеми в умывальник.
— Хватайте этого гада! — крикнул Лисеенков, как только Иван переступил порог.
Гулевич с Мироновым подскочили к Зайцеву, крепко сжали ему руки своими потными ладонями и резкими движениями вывернули их за спину.
Иван не сопротивлялся. Он даже не успел испугаться и скорее был изумлен. — Что вы делаете, безумцы, — пробормотал он. — Ведь ваши действия совершенно бессмысленны!
— Не бессмысленны, — усмехнулся Лисеенков. — Мы набьем тебе сейчас морду, чтобы ты знал, как себя вести дальше! Хватит издеваться над нами!
— Но я над вами не издеваюсь! — возмутился Иван. — Это скорей вы мучили меня все эти два года! Как вам не стыдно! Разве не вы натравливали на меня «стариков» в первые месяцы нашей службы в роте? А в «учебке»?
— Молчать, гад! — заорал Лисеенков и, размахнувшись, изо всей силы ударил Зайцева кулаком в живот.
Но Иван не был таким простаком в драках, как думали его товарищи. Еще с детства он был знаком с ударом в солнечное сплетение. Сжав мышцы живота и сделав глубокий вдох, Зайцев, не испытывая ни малейшего страха, подставил свое тело под удар озверевшего товарища. Боли он не почувствовал, но Лисеенков вложил столько ярости в свой боксерский прием, что Иван отлетел к стене вместе со своими конвоирами. Те отпустили его руки и встали.
— Ох, иоп твою мать! — кричал Лисеенков, корчась от боли. — Я отбил руку! Вот, плять! У него там как-будто камень запрятан!
Зайцев продолжал лежать, не подавая признаков жизни.
— Эй, Володь! — послышался испуганный голос Гулевича. — Уж не убил ли ты его? Зачем ты, мудила, так сильно ударил под дых? Это же опасное место!
— Плесните, скорей, воды! Да прямо в рожу! — перепугался Лисеенков. — Не дай Бог, что-нибудь случилось!
Иван почувствовал, как ему в лицо брызнула вода и открыл глаза. Как ни странно, никаких болевых ощущений и даже страха он не испытывал: ему было глубоко безразлично происходившее.
— Ну, вот видишь, ожил! — обрадовался Миронов. — Слава Богу, а то нам пришлось бы в скором будущем не домой возвращаться, а садиться в тюрьму!
Зайцев медленно поднимался, делая вид, что плохо себя чувствует. — Ну, гандоны, — прохрипел он, — это вам даром не пройдет! И не из-за того, что вы меня ударили!
— А за что же? — нагло ухмыльнулся Лисеенков.
— Вы подняли руку на «старика», — ответил Иван, — и я вам за это отомщу! Кроме того, гандоны, я хорошо понимаю, кто вас этому научил. Ну, ладно, мы с вами скоро разберемся! — И он поплелся к выходу.
— Что произошло? — воскликнул Горбачев, как только Зайцев вошел в кабинет.
— Да вот такая история…, - пробормотал Зайцев и рассказал о случившемся.
— Это все Розенфельд! — возмутился Горбачев, выслушав товарища. — Решил-таки тебя припугнуть! Поставить, так сказать, на место!
— Сейчас я его так припугну, что он до конца службы будет обходить меня за версту! — засмеялся Зайцев. — Я тут кое-что придумал!
— А что ты собираешься делать?
— Я устрою сейчас капитальный скандал! — ответил Зайцев. — Зайду в Политотдел и обо всем расскажу. Пусть тогда Розенфельд попрыгает!
— А это идея! — согласился Горбачев. — Коли Розенфельд не стесняется на тебя докладывать, то почему ты должен молчать?
Зайцев вышел в коридор, приблизился к лестнице и стал подниматься на второй этаж. По дороге ему встретился подполковник Коннов. — Отлично! — подумал Иван. — Вот сейчас мы и проверим, какой наш оратор защитник своих подчиненных!
— Здравия желаю, товарищ подполковник! — сказал он, подойдя вплотную к Коннову. — Разрешите спросить?
— Что такое, бьжь-бьжь-бьжь, — забрюзжал военачальник. — Какие …э-э-э-э…дю-дю-дю-дю…ко мне могут быть вопросы?
— Видите ли, товарищ подполковник, — сказал с показной тревогой Зайцев, — тут, понимаете ли, меня избили…
— Что? Бьжь-бьжь-бьжь-бьжь, — пробурчал Коннов, — это не мой вопрос…дю-дю-дю-дю…Я этим не занимаюсь….Бьжь-бьжь-бьжь-бьжь…, - И он буквально помчался к своему кабинету.
— Как же, товарищ подполковник! — возмущался не отстававший от него Зайцев. — Вы же говорили, что ведете борьбу с любыми нарушениями?
