В последующие дни в работе штабных писарей наметилась тенденция к стабилизации. Численность личного состава значительно сократилась. Большинство выпускников учебного батальона, завершив военную подготовку, разъехались по объектам, разбросанным по всей стране. Часть из них осела в обслуживавших войсковую часть подразделениях или ротах, занимавшихся монтажом оборудования связи в местном гарнизоне. Изредка приезжали в часть и солдаты, сопровождавшие военные грузы. В среднем, в неделю Иван принимал не больше десяти — двенадцати человек командировочных и не особенно суетился, когда узнавал о прибытии очередной команды, ибо дополнительную накладную на такое небольшое число людей можно было выписать и после завтрака. Фактически, распорядок дня не нарушался.
Как-то утром, после того как воины позавтракали и стали выходить из столовой, перед ними неожиданно возник командир роты, который, видимо, поджидал своих подопечных на улице. — Эй, Лазерный! — закричал он. — Постройте-ка роту!
Воины заметались.
— Видимо, что-то произошло! — сказал Зайцеву Таманский.
— Да, наверное, какое-нибудь «чепе», — согласился Иван. Острое любопытство охватило солдат.
— Рота! Равняйсь — смирно! — заорал Лазерный.
Хозяйственники, выстроившись у столовой, окаменели.
— Товарищи! — громко сказал Розенфельд. — Сейчас вы сразу же пойдете в солдатский клуб! Понимаете, приехал представитель Главного Политуправления Министерства Обороны! Меня вызвали в штаб, в Политотдел, и проинформировали, чтобы я обеспечил стопроцентную явку личного состава. А это значит, что если хоть кто из вас улизнет по дороге в клуб и не будет присутствовать на лекциях политработника, то пощады не ждите! Я сам займусь нарушителем!
Воины стояли, не шелохнувшись.
— Я особенно обращаюсь к «старикам», — продолжал Розенфельд. — Если кто-нибудь из вас, иоп вашу мать, попробует меня ослушаться, то пеняйте на себя! Я не только удалю виновников из роты, но и отдам их под трибунал! Понятно?
Ответом было гробовое молчание.
— Ну, Лазерный, ведите роту! — распорядился уже спокойным голосом удовлетворенный капитан.
— Шагом — марш! — крикнул замкомвзвода.
Когда воины хозподразделения пришли в клуб, они обнаружили, что зрительный зал был уже почти до отказа заполнен. Им едва хватило мест.
Зайцев уселся рядом с Балкайтисом и устремил свой взгляд на сцену. Посредине стоял длинный, покрытый красной материей, стол, за которым, как бы в президиуме, сидели военачальники. Слева, ближе к трибуне, располагался какой-то незнакомый полковник, а рядом с ним — командир дивизии, замполит части, начальник штаба дивизии и заведующий клубом. Первый ряд зрительного зала занимали все остальные заместители командира дивизии и другие высшие военачальники. Короче говоря, руководство со всей серьезностью отнеслось к предстоявшей лекции. Уже через пару минут после прибытия хозяйственников свободных мест в зале не осталось: он был битком набит военнослужащими. Даже в проходах скопилось множество солдат. Несмотря на многолюдность и даже скученность, в зале не было шумно. Присутствие высоких военачальников и торжественность момента завораживали солдат.
— Внимание! — раздался вдруг из микрофона голос замполита дивизии полковника Прохорова, сидевшего в самом центре президиума. — Сегодня у нас, товарищи, радостное событие! К нам в часть приехал видный советский военачальник, замечательный политический работник, крупнейший ученый-политолог, специалист по борьбе с империалистической идеологией, начальник пятьсот сорок шестого отдела Главного Политического Управления Советской Армии полковник Константинов Алексей Михайлович! Поприветствуем его!
Воины дружно захлопали.
— А теперь, товарищи, — продолжал Прохоров, — я предлагаю избрать почетный президиум в составе Политбюро ЦК КПСС во главе с величайшим за всю историю человечества мыслителем, верным продолжателем великого ленинского дела товарищем Леонидом Ильичем Брежневым!
Зал загрохотал бурными аплодисментами. Члены настоящего президиума встали. Вслед за ними подскочили и сидевшие в зале воины. Из репродукторов грянула музыка гимна СССР. Когда все стихло, Прохоров показал рукой, что нужно садиться. Воины сели.
— А теперь, товарищи, я вкратце расскажу вам о том, что привело к нам выдающегося военачальника, талантливого ученого и мыслителя…, - и Прохоров начал свою обычную, знакомую всем солдатам, кроме новобранцев из учебного батальона, речь об угрозе со стороны американского империализма, о неминуемой в ближайшем будущем войне «с врагами мира и дружбы между народами», о том, как «наша родная коммунистическая партия спасает народы всего мира от угрозы порабощения Земли страшными американским убийцами», о голоде в США, ФРГ, Англии и в других «развитых капиталистических государствах».
Зачитав астрономические цифры многомиллионных жертв голода в странах Запада за последний год, Прохоров заверил аудиторию, что «в нашей стране, благодаря усилиям КПСС и лично товарища Леонида Ильича Брежнева, подобная катастрофа невозможна».
