— Как ты со мной разговариваешь?! — вскипел Полищук. — Я буду докладывать товарищу Худкову!
— Не сердитесь, Петр Иванович! — смягчился Иван. — Извините, если я вас чем-либо обидел! Но, думаю, вам не следует жаловаться товарищу Худкову! Понимаете?
— Это еще почему?
— Да потому, что не только у нас бывают ошибки и недостатки, — решительно сказал Зайцев. — Они есть и у других людей! Поэтому лучше всего «не копать другому яму, ибо можно самому в нее угодить», как гласит известная русская пословица!
— Ладно, я поговорю с Потоцким, — ответил со смирением в голосе Полищук. — Будь здоров! Но смотри, старайся в следующий раз не нарушать нормы!
— Хорошо!
Не успел Иван положить трубку, как в кабинет вошел улыбающийся Наперов. — Хрен с ним, товарищ Зайцев! — сказал он. — Спишем для Скуратовского пятьдесят банок! Оказывается, он выдает замуж свою дочь, и вот для свадьбы ему понадобилась мясная тушенка.
— Для свадьбы? — удивился Иван. — Так что, он не может достать свежего мяса? Разве у них нет спецраспределителя? Это же КГБ!
— Не знаю, что у них там есть. Конечно, свой магазин имеется, — поморщился Наперов. — Да какое нам дело до этого? Ясно только, что свадьба — штука весьма щекотливая! А по такому поводу можно поступиться несколькими банками.
— А если Скуратовский посчитает, что это дело, списание, у нас — норма жизни? Да куда-нибудь донесет? Что тогда? — спросил Иван.
— Вряд ли он так поступит, — ответил Наперов. — К тому же я нашел способ, как отвадить его раз и навсегда от наших консервов!
— Как?
— Я ему сказал, что смогу дать пятьдесят банок только за деньги, ибо у меня есть связи с военторгом, и я имею, в свою очередь, возможность купить там необходимое количество консервов, поскольку брать со склада недопустимо!
— И что же он ответил?
— Он сначала надулся, но, поразмыслив, спросил, а по какой цене. Я же сказал, что по два рубля за банку! Тогда Скуратовский возмутился. Оказывается, он знает, что государственная цена одной банки составляет всего один рубль! Вот проныра! Пришлось соглашаться на государственную цену!
— Словом, вы решили продать ему консервы за пятьдесят рублей?
— Совершенно верно! Пятьдесят рублей — все-таки деньги немалые! И если ему еще раз захочется солдатских консервов, пусть снова расплачивается! Мне от этого не хуже!
— Значит, будем опять списывать консервы?
— Обязательно, только в несколько приемов. А то этак Полищук может забеспокоиться!
— А он уже забеспокоился!
— С чего ты это взял?
Зайцев рассказал о только что состоявшемся телефонном разговоре.
— Вот мудак! — пробурчал завскладом, выслушав Ивана. — И лезет же не в свои дела!
— Видите ли, Валентин Иванович, — сказал Иван, — мы как-то раньше не списывали рыбные консервы, поэтому он и заподозрил неладное. Ведь количество выдаваемой рыбы давно уже не менялось. Он и привык к определенной цифре.
— Да, мы уже давно не списывали рыбных консервов, — кивнул головой Наперов. — Видимо, в этом и была наша главная ошибка!
— Но если мы будем это делать систематически, — возразил Зайцев, — рано или поздно прогорим!
— А мы не будем зарываться, — улыбнулся завскладом. — Будем списывать меньше, но чаще. Вот и все! Ты же сам сказал ему, что мы несколько раз выписали рыбы больше, чем требовалось по нормам. Значит, теперь можно несколько раз списать консервы!
— Да, но ведь Полищук может взять накладные и сам все пересчитать?
— Только этого еще не хватало! — рассердился Наперов. — Пусть занимается своими делами и не лезет туда, куда его не просят! В конце концов, поставим его на место! Не волнуйся! Ты только держи меня в курсе всех его выходок и если что — сразу же мне звони!
— Хорошо, товарищ прапорщик!
— Ну, тогда, — Наперов встал и протянул Зайцеву руку, — будь здоров! А я, пожалуй, пойду…
На другой день, с самого утра, в кабинет продснабжения пожаловал майор Подметаев. Зайцев в это время был один, и опытный политработник решил, как говорится, «взять быка за рога».
— Мне надо поговорить с вами, товарищ Зайцев! — сказал он суровым голосом.
— Я слушаю вас, товарищ майор, — ответил невозмутимо Иван.
— Понимаете, товарищ ефрейтор, — начал Подметаев, усевшись на стул Потоцкого, — за последнее время обстановка в мире стала чрезвычайно напряженной! Американский империализм…
— Я-то тут причем? — перебил его Иван. — Если вы хотите преподнести мне курс лекций в стиле товарища Коннова, пожалуйста, не надо! Я ведь на работе и не могу сидеть без дела долгое время…
— Нет! Нет! — отмахнулся майор. — Я не собираюсь читать вам лекций. Просто, видите…э-э-э…ну, тут, в общем, очень сложная обстановка…
— Вы имеете в виду нашу жизнь? — спросил Зайцев. — А разве между людьми когда-либо бывали несложные отношения? Ведь так уж человек устроен!
— Вы совершенно правильно меня поняли, — улыбнулся Подметаев. — Обстановка у нас от того и сложная, что отношения между людьми слишком враждебные! Мало того, они еще усугубляются пьянством, развратом, национализмом, антисоветскими проявлениями! Вы понимете, о чем я говорю?
— Нет.
