Мы будем вместе ванны принимать,
Попьём чайку и вечерочком длинным
Друг друга молча будем понимать.
Я буду ждать тебя сегодня и всегда
В толпе людской. Я буду в красной шапке!
А ты надень немодное пальто,
Закутай шею шарфом белым,
Чтобы, кроме меня, никто
Тебя не разглядел меж делом.
И мы пойдём, как два счастливых клоуна,
По жизни рядом, радуясь весне,
Я прислоню к тебе свою дурную голову,
А ты рукой прижмёшь меня к себе.
Мы все себя мним поэтами,
Кто мы, где мы, идём куда,
Как сложно быть кем-то,
Когда ты никто и шествуешь
В никуда.
Легко быть на войне героем,
Погибаешь, спасая других,
А здесь как волк одинокий воешь,
И слышит тебя лишь родник
И луна, очень далёкая,
И её серебристый свет,
И ты в пустоте неловкой
Охрипший в какой-то момент.
И умолкнув, кладёшь морду на лапы,
Ощетинившись, чтобы согреться,
Не нужны твои годы, вехи, этапы,
Глаза, полные слёз, и больное сердце.
Никто не слышал, никто не пришёл,
Не отозвались на горькую песню,
И только лёгкий пушистый снежок
Припорошил и согрел поэта.
Вот где настоящий подвиг,
На миру и смерть в радость,
А твои стихи – камень в воду,
И видны лишь круги разбежавшиеся.
Мы все себя мним поэтами,
Как бы остаться оными,
А не призрачными силуэтами,
Собственной рукой нарисованными.
Остаться поэтом без всякой надежды
На то, что когда-нибудь под луной
Твой голос надтреснутый будет услышан
Теми, кто награждал тебя тишиной.
Марина…
Где ты ходишь?
Ты между небом и землёй?
Иль всё же смотришь,
Не свысока, не вскользь,
А прямо, в лица, в душу,
Сквозь снег, через свою юдоль.
Уж если ты решишь пройтись
По улочкам земным,
То непременно в зи́му,
Чтобы неузнанною быть,
Укроешься шарфо́м,
Иль палантином,
Поднимешь воротник.
С укором лёгким, незаметным
В глаза прохожим глянешь
И уйдёшь:
«Ну что же вы,
Так не жалевшие меня
При жизни,
Теперь так любите,
Зачем?»
И спрячешься опять
В недосягаемые дали,
Оставив на земле
Свой страх и стыд,
И скажешь:
«Ничего уже не надо,
Ни целований, ни награды,
Тогда… Давно… Устала жить,
Хранить, беречь живое надо,
А то, что прах,
Не следует любить».
А нам оставишь
Аромат полыни горькой,
И цвет её седой…
И станет нам неловко,
Что те, не мы, но всё ж,
Тогда, давно,
Тебя не берегли.
Солнце вставало
Холодное, красное,
Был мороз,
Провода звенели,
Было больно дышать,
Идти невозможно,
Но я шла душу спасать.
Свою, чужую,
Потерявшуюся, живую.
Её надо было обнять,
Согреть и поцеловать.
Я успела и отогрела.
Будем дальше
Жить-поживать.
Солнце из красного
Стало белым,
Но не согрело,
Сосны просто
Окоченели.
А я шла нараспашку,
Мне было жарко,
Душа согрета,
Мороз не страшен,
И всё неважное
Совершенно не важно.
Фея влюбилась
И на землю спустилась.
А здесь надо пить и есть,
Здесь надо воды принесть,
А она лишь летать училась.
А она умеет красоту творить,
А надо варить похлёбку
И с гостями опрокинуть стопку,
А она умеет волшебною быть.
А она не такая, а она другая,
А надо уметь продавать, покупать,
А надо уметь сдачи давать,
А она не умеет, она не земная.
Фея моя пригорюнилась,
Крылышки опустила,
Совсем приуныла и загрустила,
И землю покинула. В новолуние.
Праздник весенний,
Жизнь просыпается,
На солнцепёке
Желтеет мать-мачеха.
Девочки, девушки,
Мамы и бабушки
Принарядились,
Губы накрасили.
Ну и мужчины,
Отдать надо должное,
Делают тоже
Всё, как положено:
Кофе в постель,
Букеты заранее,
Любые капризы,
Любые желания.
Еле живые они
Уже к вечеру,
«Милый, зажги
Эти дивные свечи!»
И милый с улыбкою
Чиркает спичками,
А в голове —
Костры инквизиции…
Утро.
Лицо очень сильно помятое,
Восьмое?.. – Вчера! Сегодня девятое!
А с кухни по дому запах плывёт,
На завтрак оладушки ведьма печёт.
Сегодня восьмое!
Завтра девятое.
Крещусь на угол пустой,
Там давно нет икон,
Ветер, ветер воет
В доме, где нет окон.
Дом разорён, растащен,
Кому надо чужое?
Сердце забилось чаще,
Охолонуло, обожгло.
Провалилась крыша,
Прогнил деревянный пол,
Я ведь недавно вышла,
А уже столько прошло.
Безвозвратно, безутешно, безвременно
Дымом в небо уволокло
Беззаботное лёгкое детство,
Где всё-всё было хорошо.
Крещусь на угол пустой,
Покидаю отживший дом,
Вряд ли свижусь ещё с тобой,
Слёз нет, в горле ком.
И ушла,
Ощутив спиной,
Как старый дом,
Взмахнув ветлой[6],
Перекрестил в дорогу:
– Ступай с Богом.
Будет всё хорошо.
– Спасибо, родной.
Как живёшь,
Мой пилигрим,
Мой странник?
Далеко ли за моря ездил?
Не позвал меня с собой,
Знаю,
Обижаться не могу,
Помню.
Это ты меня любил
Звёздно,
Обнимал меня сиренью
Поздней,
Называл голубоглазой
Психеей,
И фиалкой ночной —
Орхидеей.
Я осталась на земле
Грешной,
Стала я балериной
Успешной.
Ну а ты меня звал
В дали,
В те далёкие,
Где нас ждали
Бесконечные рассветы
Туманные
И ночи тёмные
Восторженно-обманные.
Ты ушёл,
И стали неважны
Ни успех, ни сцена,
Ни овации…
Я танцую, тебя нет
В зале,
Моя жизнь без тебя —
Декорации.
Мне казалось, что
Комфорт – это важно,
И город большой
Тоже,
Я б босой за тобой
Побежала,
Но сейчас это уже
Поздно.
Как любил ты,
Никто не сможет,
Зря я мнила себя
Королевой,
Королевство моё
Ничтожно,
Получаю, что
Заслужила.
Как живёшь,
Пилигрим мой,
Странник?
Я – никак,
Эхо вторит мне —
Поздно… поздно,
