Двое суток спустя, уставшие, голодные, они вышли к выселкам возле города Стамар. Вид на Стамар и россыпь маленьких чёрных хибарок вокруг городской стены открывался практически с опушки — город находился в самом сердце долины Гвеер и издалека был похож на серого котёнка, свернувшегося клубком посреди большого ярко-зелёного ковра.
— И здесь живут люди! — негодовал Лэрге, когда они преодолели пологий склон и подошли ближе.
— Разве ты за время своих путешествий не обратил внимание, что условия жизни для тех, кто живёт не в столице, вообще оставляют желать лучшего? — холодно осведомилась Жерра. — Ааста призвана, во-первых, радовать глаз татарэтской элиты, которая там обитает, а во-вторых, впечатлять иностранных гостей. Именно поэтому в городах, через которые проходит железная дорога, и в тех, что стоят вдоль основных трактов, всё шито-крыто. В более-менее крупных городах по стране — тоже. А то, что мы видим сейчас, дорогой граф, правда жизни.
Элья с содроганием смотрела на маленькие унылые огородики, на одежду, развешенную для просушки на покосившихся заборах. Жителей почти не было видно — вероятно, ушли в город работать, — только кое-где попадались женщины, стиравшие бельё, да какой-то мальчишка, раздевшись по пояс, пилил внушительного вида бревно. Рядом лежало несколько чурбанов. Пила с противным звуком вгрызалась в древесину, замирала на миг, застряв по дороге, потом, высвободившись — наверняка это стоило мальчику больших усилий — вгрызалась снова. Виу, виииу, вии…
— Весёленькое местечко, — хохотнул наёмник по имени Мадбир.
Такого же роста, как Карлен, но более крепкий на вид, вечно лохматый темноволосый Мадбир был единственным человеком во всём отряде, которого Элья откровенно побаивалась, хотя и сама не могла объяснить себе почему. Его улыбка казалась ей оскалом хищника, в прищуре голубых глаз под густыми бровями мерещились опасные огоньки. Из-за куртки с многочисленными карманами и нашивками, фигура Мадбира выглядела ещё массивнее, чем была на самом деле, и Элья невольно вздрагивала, когда наёмник неожиданно возникал поблизости. Однажды, во время очередного привала в лесу, она довольно громко ойкнула, когда увидела тёмный силуэт, быстро идущий по сосняку в её направлении.
— Ты чего? — спросил тогда Мадбир, появляясь из-за деревьев. Он как раз возвращался с рыбалки, с мотком верёвки в одной руке и с небольшим ведёрком — в другой.
Элья неловко рассмеялась:
— Ты меня напугал! Нельзя же так подкрадываться!
Мадбир тоже расхохотался, запрокинув чёрную косматую голову.
— Боишься меня? — весело спросил он. — Правильно, малышка. Меня многие боятся. И, как показывает время — не зря! Но ты не трясись, я своих не трогаю.
Он потрепал её по щеке большой, пахнущей рыбой рукой и зашагал к костру, над которым корпел сосредоточенный Мароль.
Элья тогда задумалась было, насколько она в этой компании «своя», но потом, как водится, опять на что-то отвлеклась.
Сейчас же при звуках его голоса девушка снова вспомнилась та встреча в лесу.
«Как показывает время — не зря…»
Действительно, не зря. Разве можно не бояться человека, которого веселят чужие несчастья? Вот вышагивает, со спрятанными в карманах руками, отведя локти, смотрит вокруг и щурится — будто к товару приценивается. Меж тем как перед ним — люди с покалеченными судьбами…
«И в ком-то из них, возможно, живёт волшебник», — невольно подумала она.
Так это было, или нет, впечатление от местных жителей создавалось на редкость угнетающее.
Вот уж сложно назвать это место «весёленьким»… Даже в шутку. Как-то неправильно говорить такое, не по-человечески.
Элья незаметно подобралась ближе к Грапару и зашагала с ним рядом. От этого стало немножко спокойнее.
— А почему ты не хочешь остановиться у кого-нибудь из этих людей? — спросила она. — Им наверняка нужны деньги, а возьмут они меньше, чем городские…
— Там живёт одна моя знакомая, — отозвался Грапар. — У неё остановимся.
— А…
Элья слегка поотстала.
Знакомая, значит. Ну-ну. И сколько у него, интересно, таких знакомых?..
Позже выяснилось, что причин для неуместной (в любом случае) ревности не было никаких. «Знакомой» Грапара было около пятидесяти лет, причём, когда Элья увидела её, то порядком струхнула: по её представлениям, именно так выглядели ведьмы, некогда жившие в шемейских деревнях. Нет, внешность Кальды — так её звали — вовсе не была отталкивающей: ни страшных бородавок на лице, ни длинных когтей; русые волосы аккуратно уложены, платье хоть и простенькое, но чистое и вовсе не рваное… Но как она разговаривала, как держала себя, как смотрела на гостей!
— Вы, трое — на чердак. Вы — сюда. Вы, две, ляжете в той комнате.
