Грапар прикрыл глаза, успокаиваясь, и черты его лица тут же разгладились. Потом он подошёл ближе к столу и, поморщившись, помахал над ним рукой. Дымилась какая-то странная коробочка, вокруг которой валялись осколки.
— Ты тоже выйди, подыши, — сказал Грапар Элье своим обычным голосом. — А то голова разболится.
— Я так перепугалась… — пробормотала Элья.
— Да, я понимаю. Иди, — повторил Грапар.
Шаг за шагом, с трясущимися поджилками, Элья дошла до маленькой прихожей, а потом выбралась и на улицу.
На нижней ступеньке крыльца сидела Жерра. Согбенная тёмная фигура, трясущиеся плечи…
С Эльи тут же спало оцепенение. Она мигом добежала до кухни, под неодобрительным взглядом Кальды налила воды в первую попавшуюся кружку и кинулась обратно.
— Вот, держи.
Жерра жадно отпила из предложенной кружки. Оказалось, она не плакала — её просто трясло, как от озноба.
Элья поддерживала кружку всё то время, пока девушка глотала воду.
— Спасибо.
Жерра поднялась на ноги — быстрее, чем можно было ожидать от человека в её состоянии — и процедила сквозь зубы: — Не выношу взрывов…
И снова ушла в дом, бросив:
— Не ходи за мной. Я сама всё уберу.
***
Они сидели в небольшой бедно обставленной комнате, которую Кальда использовала и как столовую, и как гостиную. Журчала плоская скучная беседа — Карлен рассказывал длинную историю о том, как ему поручили поймать человека, похитившего древнюю вазу у какого-то богача. Рассказывать истории он совершенно не умел, а его смех — звучавший слишком часто и будто бы лишь для того, чтобы заполнить неловкие паузы — рассыпался в звонкой тишине, словно бусины по полу. У окна, глядя на розовеющее закатное небо, сидел Мароль и крутил в руках незажжённую трубку. За столом расположился Грапар с картой. Периодически хмуря брови, он что-то помечал на ней, иногда поддерживая разговор.
А за соседней стенкой работала Жерра, и это означало, что в любой момент может снова прозвучать взрыв.
Вдруг хлопнула входная дверь, и в комнату — а эта комната располагалась так, что в неё просто невозможно было не попасть, в какой бы уголок дома ты ни направлялся — вошёл Лэрге. Выглядел он несколько странно. На нём был тот же костюм, в котором он покидал свой особняк, на поясе висела шпага, спина казалась ещё прямее, чем обычно, но вид у графа был вовсе не бравый и не надменный, а какой-то растерянный.
— О, вот и его сиятельство пожаловали! — весело воскликнула Элья и поднялась с кресла — единственного удобного кресла в этих стенах, которое ей, не сговариваясь, уступили (возможно, потому, что рядом не было ни Жерры, ни Кальды).
Элья так и не определилась, на «ты» называть Лэрге, или же на «вы», поэтому говорила то так, то эдак, по настроению.
— Долго же вы гуляли! — воскликнула она. — Садитесь, налью вам борща. А то грех обижать нашу гостеприимную хозяйку, она старалась… Мы-то все уже пообедали…
Мысленно радуясь, что в рассказе Карлена наступил перерыв, Элья быстро и легко подошла к буфету, чтобы достать миску и приборы, но замерла, потому что услышала голос Грапара:
— Что-то случилось?
Элья удивлённо обернулась, так и не открыв дверцу. Пауза — медленная, тяжёлая — повисла в воздухе, как гиря.
— У меня украли бумажник, — сказал Лэрге и сел на ближайший стул.
Элья обессиленно прислонилась к буфету. Руки плетьми повисли вдоль туловища, словно не свои, незнакомые, и вздумай она сейчас взять миску, непременно бы уронила.
— Так… — проговорил Грапар. Он вышел из-за стола, прошёлся по комнате с деланной неторопливостью. — И много было в бумажнике?
— Почти всё, — отозвался Лэрге.
— Так… — снова сказал Грапар. И снова прошёлся по комнате. Остановился в двух шагах от графа, изучающе вгляделся в его макушку.
Лэрге поднял голову.
— Что? — спросил он. — Думаешь, я обманываю? Пытаюсь увильнуть от выполнения своего обещания?
Эти фразы он произнёс как-то очень просто, хотя при этом как будто немного с насмешкой — в общем, совсем не похоже на себя. Где гордо вздёрнутый подбородок, почему в голосе не звенит вызов, готовность ответить на мнимое оскорбление?
— Нет, не думаю, — не сразу отозвался Грапар. — Ты помнишь, как выглядел этот тип?
Лэрге сосредоточенно сдвинул брови, припоминая.
— На две головы ниже меня, одет в чёрное, волосы тёмные, лицо худое, глаза карие, чуть навыкате, длинный нос с горбинкой…
Он замолчал. Потом, слегка смазывая эффект — все вокруг изумлённо смотрели на него, даже Грапар — неопределённо повёл плечами:
— Как-то так.
— У тебя хорошая память, — заметил Карлен. Такое это было простое, такое житейское замечание, что Элья поняла: Карлен даже не догадывается, не осознаёт, что случилось.
Лэрге знакомым движением задрал подбородок:
— Не жалуюсь.
— Но как ты это всё успел рассмотреть?
— Ну… Я хотел его задержать, мы сцепились… Он не смог убежать сразу. Я и запомнил.
— Но потом он всё-таки убежал? — уточнил Мароль.
— Иначе я бы не стал говорить, что у меня украли бумажник, — сказал Лэрге. — Этот тип вырвался и скрылся в толпе быстрее, чем я смог его догнать.
Грапар немного помолчал, вздохнул:
— Ладно… Что-нибудь придумаем.
