─ Здеся! ─ ответила мать Ярославы, кланяясь сватам. ─ Тёлушка-то наша молода, хороша, способна много детёв родить. Нам самим така нужна!
─ А, ежели, мы выкупим её у тебя? ─ и сваха показала кошелёк с монетами, который передал ей Батура.
─ Ну, одного кошелька мне мало! ─ пропела мать Ярославы. ─ Я хотела бы знать, каков у неё хозяин?
─ Высок, могуч, крепок. Одни усы чего стоять! ─ произнесла сваха.
─ А что тёлочка моя скажеть? Пушшай сама на нево посмотрить и скажеть, хочеть ли иметь такова хозяина! ─ произнесла она и махнула рукой Ярославе.
А тётя Батуры, махув ему рукой, крикнула. ─ Давай сюды!
Батура быстро оказался у дома Ярославы.
─ Люб ли тебе, Ярослава, твой хозяин? ─ спросила мать Ярославу.
─ Люб, матушка! ─ ответила Ярослава, улыбаясь Батуре.
─ А тебе, Батура, люба ли Ярослава? ─ спросила сваха Батуру.
─ Люба, Ярослава. Люба! ─ ответил свахе Батура.
─ Тоды на тобе выкуп, матушка! И отдай нам твою тёлушку! ─ произнесла сваха, кланяясь и передавая кошелёк с монетами матери Ярославы.
─ Ну, что ж, достойный выкуп! ─ кланясь свахе, произнесла мать Ярославы. Повернулась и обняла Ярославу, передавая ей кошелёк. ─ Иди к Батуре!
Ярослава, увидев протянутую к ней руку Батуры, тут же ухватилась за неё, обрадованно улыбаясь ему. Тот притянул её к себе и обнял ласково. После этого они оба повернулись к матери Ярославы и поклонились ей, затем поклонились тёте Батуры, держась за руки.
Меж тем сваха, в присутствии обеих матерей наложила на них белый платок и произнесла. ─ Живите, дети мои, в мире и согласии! Любо!
─ Любо! Любо! ─ закричали присутствующие. И кто-то из них вдруг выкрикнул. ─ Горько!
─ Действительно, горько! ─ поддержала их сваха, обращаясь к Ярославе и Батуре.
Улыбаясь друг другу, Ярослава и Батура поцеловались.
В это время казаки, освободившиеся от Круга, запели под гармошку, подходя к ним. ─ Полюбил парнишка на беду, девицу, красавицу одну!
И песня под гармошку продолжалась несколько минут.
─ Квасу, квасу дать казакам! ─ крикнула обрадованно сваха и подошедшим казакам дали кружку квасу, которая пошла по кругу. ─ И, давай, Батура, веди Ярославу к себе домой! Начинаем праздновать вашу свадьбу!
Уставшие от предсвадебного обряда Батура и Ярослава с тёткой Батуры пошли к нему в дом. Не успели они дойти до дома, как другая сватья подошла к дому Веселины.
─ Ну, теперь держись, братишка! ─ усмехнувшись, с улыбкой произнесла Ярослава, кивнув на новую сваху.
─ Да, братан, теперь твоя очередь настала! ─ улыбнулся Батура, видя как казаки с песнями устремились за свахой.
Услышал Батура песню казаков, удаляющихся к дому Веселины. И тихо произнёс. ─ А теперь – и для меня!
Однако он рано обрадовался, что всё закончилось: от толпы оторвалась группа казаков и в сопровождении свахи Батуры направилась к ним домой, а казачки, направившиеся к Веселине, меж тем запели. ─ Да вот по полю, да по чистому метелица пометает! Да вот лёли-лёли, да лелёшеньки, метелица пометает. Да, ой кто того приезда не знает? Только знает распознает бравая Веселиночка. Хорошая Ивановна!
Но и тётка Мария не отставала, под гармошку бравого казака, вместе с другими казачками, пела и плясала!
А дальше, договорившись между собой после предсвадебного обряда Огнедара и Веселины, вынесли казаки столы и стали праздновать сразу две свадьбы, где было и одевание невесты, и стояние на войлоке с оберегами.
Песни рекой лились, соблюдая свадебный обряд.
А утром, дед Батуры, пригласив к себе вторую пару, с большим сожалением произнёс. ─ Вот что, внучки! Хоть и не хочется вас отпускать, но поезжай-те ка вы в Рязань. Там сейчас спокойнее! Нас уже замучили хазары своими нападениями. Да нарожайте нам наше продолжение!
Он вытер нежданно набежавшую слезу и обнял молодожёнов. И матери начали собирать их в дорогу.
Как не хотелось молодым уезжать, да пришлось: времена такие наступили!
Не успел Батура оказаться в Старой Ладоге, как к нему тут же прибежал посыльный от Гостомысла. ─ Вас вызывает Гостомысл!
Батура вздохнул и пошёл к князю. К этому времени туда уже начали сходиться его внуки, волх Ведамир и какие-то неизвестные люди Батуре.
─ Входите! ─ помощник Гостомысла открыл двери.
Невольно Батура обратил свой взор на одного из внуков Гостомысла, который ещё до открытия дверей в зал нервно расхаживал туда-сюда. Но вот он остановился и едва заметно кивнул головой какому-то неизвестному Батуре человеку.
Пропустив вперёд внуков и большинство приглашённых, Батура направился к двери в числе последних. Однако и отсюда виделся просторный зал с длинным столом, по сторонам которого во всю длину стояли резные скамьи. Во главе стола было место Гостомысла. Все, кто входил, сначала подходили к огромным лосинным рогам, размещённых у входа, и оставляли там своё оружие. Только Гостомысл не снял своё оружие – меч, ножны которого были украшены знаком Сварога.
