Встретились, причем тепло, ибо давно не виделись. И вообще они явно симпатизировали друг другу. Когда закончили говорить о футболе (а сейчас межсезонье, поэтому речь шла о закончившемся в мае первенстве, в котором победил «Милан», и тут уж Петр дал волю эмоциям), так вот, после этого Алессандро вдруг начал:
– Ситуация сложная – мировой кризис и прочее. У нас, знаешь ли, Берлускони подвис. Говорят, уйдет в отставку вместе с правительством. Ну, кто знает. А пока рабочие места сокращают, забастовки… В общем, есть проблемы. Меня торопят, требуют быть активнее. Понимаешь? Поэтому – что у нас нового, нового и интересного?
Это значило, есть ли какая-то информация для «Пантиери». Петр изобразил удивление, потому что прежде он сам говорил, сам передавал – для того и вызывал человека на свидание. А тут – его вызвали. Что ж, ясно: мировой кризис, Берлускони… И хотя понятно, с чьей подачи сейчас активничает Алик, но сделал вид, что ситуация – да, непростая: мировой кризис и прочее.
– Новое и интересное? Конкретно – нет. А неконкретно… Послушай, что расскажу. Вполне возможно, это некоторые наметки на будущее. Наше будущее, понимаешь?
Алик кивнул. Он именно этого и ждал. Поэтому, хитро улыбнувшись, почесал затылок:
– А не заказать ли чего-нибудь покрепче? Нет, ваш русский коньяк не люблю, а вот если виски, ты как?
– Почему бы и нет? Закажи, я плачу.
– Ну уж нет, это моя инициатива! Так ты, Петр, пока рассказывай, говори, я внимательно слушаю.
– Ну, так… Знаешь, откуда я вернулся на днях? Из Германии. Командировка… В первый раз там. Переговоры. Хотя еще не официальные, а в порядке ознакомления. Даже не переговоры, а скорее деловой трёп. Так сказать, рекогносцировка. Но – ха-ха! – с переводчиком, со мной. Слушай, значит, так.
– Говори, говори.
– Ты ведь помнишь, что компания, где я служу, моя «Росмортуртранс»… помнишь о том, что контрольный пакет ее акций принадлежит государству?
– Конечно. А моя «Пантиери» и вовсе государственная компания.
– Ну да, мы с тобой государственные люди! – хмыкнул Петр. – Так вот, как я понял, государство повелело нам активнее вести себя на рынке круизных судов. Лайнеры, всякие морские паромы, транспортно-круизные. То есть закупать. Рынок? Рынок суживается и дорожает. Кризис! Где подешевле? Оказалось, подешевле может быть у тех судостроительных компаний, которые сами не блещут, в хвосте. Одна из таких компаний – в Германии, называется «Meyer Werft». Слышал о такой?
– Конечно! – Алик отхлебнул виски. – Город Папенбург, Северное море.
– Именно! Там их штаб-квартира. Туда мы и отправились. Кстати, я впервые увидел Северное море. Да, это тебе не Адриатика! Ну ладно. В общем, нас возили, водили, показывали, а мы смотрели. Там отличные верфи, нам сказали, эти верфи – из немногих оставшихся в мире крупных верфей. Ну, как и у «Пантиери», конечно-конечно!.. Но нам важно, что там, у немцев, постройка судов идет с нуля и до сдачи в эксплуатацию. На верфях «Пантиери» точно так же, однако у «Meyer Werft» это может выйти подешевле, нам подешевле, вот в чем дело. Поэтому и поехали туда, в этот Папенбург.
– А паром «Эстония» – это как? – подмигнув, напомнил Алик. – Презрели?
Петр понял, что имеется в виду:
– Конечно, изначально держали в уме, что затонувшая «Эстония» была построена именно на «Meyer Werft». Но когда был построен этот круизный паром? В 1979 году, более тридцати лет назад. Во-вторых, трагедия произошла в 94-м, семнадцать лет назад. И наконец, главное: те версии желтой прессы, что будто бы затопление «Эстонии» и гибель сотен людей – дело рук спецслужб России или взрыв советской военной техники, эти версии, затем не подтвержденные при расследовании международной комиссией, презрели не только мы, но и всё мировое сообщество. Хотя да, некоторый душок остался. Так вот, может быть, даже в пику этому моя компания решила обратить свой взор на германскую «Meyer Werft». Хотя, думаю, так посоветовали сверху. Но почему бы и нет? Главное, сделка может выйти не такой дорогой, как с более высоко стоящими по рейтингу компаниями. Ведь задача – новые круизные и транспортные рейсы по Балтике, между нашим Петербургом и странами Скандинавии, а то и дальше – в Германию и еще куда-то. Ты меня понимаешь, Алик?
– И насколько это реально?
– Не знаю. Вот этого не знаю. Прости, сие выше моей компетенции. Знаю, что пока шла рекогносцировка. Посмотрели, обсудили: что мы хотели бы, сколько это может стоить? Сколько судов – одно или несколько? Сроки оплаты? Какими траншами? Кто может выступить в качестве посредника-кредитора. И так далее.
– И какие суммы звучали? – Понятно, это еще один существенный вопрос.
Петр назвал, увидел ответные медленные кивки (запоминает!) и продолжил:
– Короче говоря, продуктивно говорили, и в целом это заняло неделю. И вот что в финале: каждая из сторон будет обсуждать, консультироваться, проводить внутренние прикидки, разработку проекта сделки. На том и расстались, договорившись где-то через несколько месяцев встретиться вновь уже плотно, результативно, а пока держать связь и обмениваться проектами. Вот и всё на сегодня.
