– Отлично, понял, понял, – отреагировал явно довольный Алик. – Виски еще заказать? И кофе?
– Давай, я – за. Ибо без машины. Значит, можно спокойно выпить. Ну да, когда идешь с тобой в кафе, то надо без машины, на родном метро… Кстати, ты еще не видел мой танк – ну, новую машину? «Лендровер», класс! Не лучший «лендровер», конечно, но мне нравится… Ладно, теперь по делу. У тебя есть календарь игр нового футбольного сезона в Италии? И когда он стартует – в сентябре? Будь другом, пришли мне по электронной почте! У меня тут возникла идея: в сентябре, когда у меня отпуск, если поеду в Италию, то не сходить ли мне там на футбол? На матч любимого «Милана»? О, какая идея!
– Отличная идея! А вот мой отпуск уже скоро, в начале августа. Сначала еду домой в Рим, а потом с невестой в Испанию, на Майорку. Надо заслужить девушку, которая почему-то обожает средневековые лабиринты узких улочек. Как ты думаешь, что это означает с позиций психологии?
– Думаю, пристрастие к тайнам. Девушки это обожают. Всякие детективы, романтические истории, средневековые легенды и прочее в этом же роде. Чтоб сердце замирало, но всё кончалось хорошо.
– Ну да, ну да, девушки – они такие… А в Италию ты как – туристом, как в прошлый раз, или?..
– Именно так, туристом, но теперь и болельщиком, – перебив, слукавил Петр, потому что не хотел упоминать о Биче. – Если отдыхать, то праздно.
Они заговорили о лете, отпусках, опять о футболе, однако не было сомнений, что Алик всё запомнил: и про командировку Петра в Германию на «Meyer Werft», и что надо переслать ему расписание игр нового сезона, и что в сентябре Петр может посетить Италию.
И верно, Алессандро всё запомнил. Вот только где там, в Италии, Петр будет конкретно, это осталось, так сказать, за кадром, а допытываться не хотелось. Если кому-то надо, пусть узнают или ищут на месте сами. Его дело передать. Он передаст.
Ничего особенного не происходило, поэтому можно было расслабиться. То есть думать не о каких-то делах, а о себе. С некоторых пор прежде довольно безразличный к собственной персоне Петр занимался именно этим – предавался думам о случившемся с ним в последнее время. Беатриче-Биче… Ее любовь к нему, его любовь к ней. Это почти невероятно. Причем с обеих сторон. Всё невероятно: и то, что она именно итальянка, и что мулатка, и ее царственная внешность, и, главное, характер: недоступная, холодная, ироничная, категоричная и так далее – в общем, стервоза. Так казалось поначалу – и вдруг!.. Да и он – он тоже «вдруг»: полюбил. И не какую-нибудь даму, а именно ее, Биче.
А ведь были некие тайные знаки. Откуда – с небес? Из тьмы души? Ну пусть так, из ниоткуда, в общем. Были знаки. Он вспомнил.
Вспомнил, с чего началось. Как он, повинуясь внезапному порыву, сошел с автобуса, не доехав до Вероны, потому что вдруг надумал идти пешком в Леньяго. А зачем? Что там делать? Но все-таки пошел туда по шоссе, и уже вскоре его обогнал, но тут же притормозил старенький «фиат», однако из машины никто не вышел. И Петр еще подумал: кто-то там сидит за рулем и ждет, пока он сам подойдет. А кто там может сидеть? Ну, если как в кино, то приятной наружности молодая итальянка с интересным, но загадочным прошлым. Так подумал. А оказалось, это не кино, а престранная реальность в образе возникшего из «фиата» старика Антонио, одетого под Сальери, то есть в наряд XVIII века. Вот тебе и кино! Не загадочная, прекрасная итальянка, а старик в театральном наряде.
Но в том-то и дело, что старик как бы забежал вперед в развертывании сложенного в небесах сюжета: он оказался дедом той самой, покуда незнаемой прекрасной итальянки с загадочным прошлым. Конечно, загадочным! Мулатка – это раз (а почему мулатка?), бывшая любовница некоего политика, христианского демократа и члена парламента, это два, родившая от него сына, тоже мулата, о чем тот член парламента даже не догадывается, это три, и теперь этот политик, вдруг выплывший из ее прошлого, тоже начинает играть некую роль. Вот дедом какой дамы оказался случайно возникший перед Петром старик Антонио! И выходит, верная мысль пришла тогда в голову, верная, пусть и ироничная, мысль «если это как в кино». Именно как в кино! С кино началось (старик в одеянии Сальери), и им же, кино, продолжилось: в кадре возникла и вскоре стала главной героиней внучка старика – красавица мулатка с загадочным прошлым, а вообще-то стервоза. И вот такую Петр полюбил. Такую и не такую.
Это «такая и не такая» не давало покоя. Да, некий внутренний для Петра образ его Беатриче. Казалось бы, у нее нет недостатков. Она и интеллектуалка, и образована. И духовна. И отличная мать. И деловая. У нее явные организаторские способности. В общем, перфекционистка. Еще: понимает толк в любви и при интимном общении безгранично талантлива, с неуёмной фантазией, и это, конечно, нечто врожденное, а не от опыта. Еще: верна, предана любимым и умеет эту верность для себя четко формулировать. В общем, Биче – идеал. Но так не бывает! – в который раз заключил Петр. Идеала не бывает, понимаешь! Тем более, если речь о женщине!
