– Я тебе не верю, – заявляет Ангелина.
– Твое право. Я тоже мало кому верю. Но тех, кому верю, всегда буду защищать до конца.
Ангелина внимательно смотрит на меня, обдумывая мои слова, и медленно кивает.
– Окей, Власов. Черт его знает, на кой тебе это надо, но если ты попадешь в историю…
– Никакой истории нет, Геля. Я просто пытаюсь донести до тебя одну простую вещь: мне не нравится это дело. Слишком лихо все закручено, ты разве не видишь?
– Я вижу очевидное: Туманова – манипуляторша, искусная лгунья, вероятно, вообще психически нездорова. Она строит из себя миленькую, а потом наносит удар в спину. Об этом мне говорят свидетельские показания и многолетний опыт работы в органах.
– А я слышу наряду с этим еще и нечто абсолютно противоположное, – возражаю ей. – Умница, отличница, хорошая и послушная дочь.
– Вот именно, Власов. Ангелочек, который умеет показывать зубки.
Я с досадой ударяю по рулю.
– Давай просто поскорее закроем это гребаное дело!
– Так я же не возражаю, Ярик. Это ты у нас в сомнениях мечешься.
– Я сказал, закроем дело, а не Туманову. Гель, поверь моей чуйке – в этом деле не все так очевидно, как кажется на первый взгляд.
– Ты у нас главный, – просто говорит она. – Если следствие зайдет в тупик и у тебя не будет доказательств невиновности Тумановой, ты понимаешь, что тебе придется признать очевидное, даже несмотря на твою легендарную чуйку?
– Понимаю.
Сложно не понимать, когда все, что у меня есть – только беспрекословная вера и моя любовь.
…Я просыпаюсь от яркого солнечного света, пробивающегося даже сквозь сомкнутые веки. С улицы доносится смех, и я иду на этот звук – самый любимый звук в целом мире. Выхожу на крыльцо, отодвигая в сторону тюль на двери, босыми ногами спрыгиваю со ступеньки на ступеньку и утопаю в росистой траве. Щурюсь на солнце, пытаясь отыскать глазами источник звука, а отыскав, не хочу больше терять ни секунды. Иду к ним. Ярослав сидит, прислонившись спиной к шершавому стволу цветущей яблони, а у него на руках, оттягивая в стороны уши мужчины, весело хохочет моя малышка.
Яр поднимает взгляд на меня, щекочет маленький животик, целует крохотный носик и говорит ей:
– А кто это у нас проснулся? Смотри скорее, принцесса! – Он поворачивает малышку ко мне. – Наша мамочка!
Девочка задорно хохочет и дергается в крепких мужских руках. А я понимаю, что не могу ступить ни шагу. Ноги становятся ватными, огромный болезненный ком встает поперек груди, мешая дышать. Я замираю на месте. Ярослав хмурится и поджимает губы.
– Рита, поздоровайся с ребенком, – говорит он мне.
Точнее, не говорит, а, скорее, приказывает. Но я не могу пересилить себя. Ненавижу ее. Не люблю, хоть ты тресни. Ведь она просто вылитая копия Аркадия Туманова…
Я распахиваю глаза от резкой боли внизу живота. «Это всего лишь кошмар», – проносится в голове мысль, и я чувствую облегчение. На одно короткое мгновение, заблудившись в своем сне, мне на самом деле показалось, что я не чувствую этой всепоглощающей любви к своему ребенку. Только ради него я продолжаю держаться, когда больше всего на свете мне хочется сдаться.
Я никогда не была сильной, но всегда стремилась таковой казаться. Будь то жестокие шутки одноклассников, несправедливые решения родителей, пьяные приставания ненавистного муженька – я продолжала держать спину прямо, а подбородок – гордо поднятым. И никогда никому не показывала, что чувствую на самом деле. А сейчас я устала. Беременность отнимает все больше сил, мне особенно тяжело даются заключительные недели. Я хочу лежать и плакать. На большее нет ни сил, ни желания.
Мне грустно оттого, что Ярослав, при всей своей мужественности и хорошем отношении ко мне, на самом деле ведет какую-то свою игру. И я вынуждена таиться до поры до времени, потому что в противном случае, когда придет это время, крыть мне будет нечем. Конечно, у меня есть некоторые сбережения. Любая девочка из обеспеченной семьи рано или поздно заводит такой тайник. Но я рискну выбраться к нему только в очень критической ситуации, если другого выбора совсем не останется. Если Ярослав сдержит слово, мне не придется бежать. Не придется прятаться с младенцем, продав свои кольца. Не придется искать возможность вернуться незамеченной в дом родителей и забрать свой тайничок. Сейчас я не хочу даже думать в этом направлении. Так хочется положиться на сильного и уверенного в себе мужчину, не оглядываясь на возможные причины его интереса. И даже если я совершаю непоправимую ошибку, я полагаюсь на Ярослава. Пока могу, я делаю это, но не тороплюсь открывать свои карты, ожидая его следующий ход.
Чем ближе День Икс, день рождения моего ребенка, тем страшнее мне становится за его судьбу. Кто позаботится о моей крохе, когда меня поймают? Ярослав? Можно ли доверить ему самое ценное? Если другого выбора не останется, я сделаю это, используя весомые аргументы. Мне есть что ему предложить.
