Женщина кивает с серьезным видом, и я широко улыбаюсь, впервые за долгое время испытывая небывалое облегчение.
На обратном пути я заезжаю на адрес профессора Эндльмана. После смерти Якова Наумовича «дражайшие родственники» затеяли ремонт: переделывают клинику материнства и детства в стоматологическую, безжалостно отправив всю документацию деда в топку. По крайней мере, об этом мне весьма красноречиво поведал прораб.
– Вывезли куда-то все оборудование и мебель – с молотка пустят, скорее всего. А оргтехнику еще раньше распродали. Вроде частники какие-то приезжали, посмотрели и на месте расплатились.
Какая нелепость! Вот так запросто не найти концов медицинских карт пациентов! Ни анализов тебе, ничего! Говорит, первые пару недель еще выдавали карты на руки, а потом лавочку прикрыли. А почему? А потому что по стопам Эндльмана никто из детей и внуков не пошел, все подались в более выгодное направление.
Таким образом, у меня остается одна надежда – что доула Марина Семеновна хоть немного в курсе Ритиного состояния и проблем не возникнет.
Пока Власова напрягает всех вокруг в поисках преследовавших меня тачек, я уделяю время делам семейным: освобождаю одну из комнат второго этажа, еду в строительный гипермаркет и закупаю все необходимое. Ритка только притворно вздыхает, но с восторгом поглядывает на мои сверхурочные работы по организации новой детской, стоя в дверях и бесконечно наглаживая свой живот. А когда я мотаюсь по городу в поисках ответов, к Рите приезжает Марина Семеновна, и они возобновляют свои упражнения.
Пару раз, признаться честно, в самом начале, я внезапно заявлялся домой во время их встреч, но ничего предосудительного не приметил. И все равно я ничего не могу поделать с собой. Невольно подозреваю всех и вся. И чем ближе роды, тем туже затягивается узел напряженного ожидания. Я жду, что мое предположение окажется верным, поэтому готовлюсь к дальнейшему развитию событий. Но больше всего я рассчитываю, что успею закрыть последние вопросы.
Звонок Ангелины застает меня как раз в то время, когда я собираю белоснежный комодик в обновленной комнате.
– Да, слушаю, – бросаю в трубку, не прекращая подкручивать гайки.
– Ярик, у меня две новости.
– Дай-ка угадаю: одна плохая, а другая просто отвратная? – усмехаюсь в ответ.
– Не угадал, – смеется Ангелина. – Во-первых, нотариус Туманова пришел в себя. Вроде он в состоянии изъясняться.
Я откладываю отвертку в сторону.
– А вторая?
– Буквально только что за вождение в нетрезвом виде задержали одну из машин, которые ты искал.
– Ангелина! – выдыхаю я. – Ты просто не представляешь, как сильно я тебя люблю! Где этот дурень?
– Я уже отдала распоряжение прислать его к нам, подъезжай.
Откладываю все домашние заботы на потом и сбегаю по лестнице, отыскивая взглядом Риту. Девушка кружит по кухне, готовя ужин.
– Матрешка, я отъеду по делам. Постараюсь недолго.
Она оборачивается. Между бровями появляется хмурая складка, но она выдавливает из себя улыбку.
– Хорошо.
– Эй, – подхожу ближе и обнимаю ее, крепко прижимая к себе. – Ну чего ты, Рит? Все нормально? Я правда постараюсь побыстрее вернуться к ужину. Просто дело касается твоего дела, и…
– Конечно, поезжай. – Рита целует уголок моих губ. – Надеюсь, скоро все закончится и мне не придется трястись в страхе, что ты не вернешься.
– Не выдумывай, конфетка. Я обязательно вернусь. Мы поужинаем, посмотрим сериал, который ты хотела, сходим вместе в душ…
Ее глаза загораются, и Рита смеется.
– Ты умеешь убеждать, Яр!
– Давайте, девочки, ведите себя хорошо, а я скоро вернусь.
Целую ее на прощание и вылетаю в комитет.
По дороге я размышляю, как бы мне отделаться от присутствия Власовой. Вскрывать карты вне зависимости от достоверности или же опрометчивости собственных предположений я пока не собираюсь.
Но Ангелина удачно отвлекается на очередной отчет нашей команды по делу Тумановой, так что я приступаю к опросу человека, который, предположительно, был в одном из автомобилей, преследовавших нас с Ритой несколько недель назад.
– Здравствуйте. Следователь Власов Ярослав Сергеевич, майор юстиции. Хотел бы задать вам несколько вопросов. Начнем с самого простого: как вас зовут?
– Парубец Роман Юрьевич.
– Роман Юрьевич, вы знаете, за что были задержаны?
– Да, конечно. Выпил после смены пару бутылок пива, меня остановили депсы. Только не понимаю, почему меня привезли сюда, в Следственный комитет.
– Чуть больше трех недель назад автомобиль, зарегистрированный на ваше имя, был замечен в преследовании…
– Ничего не знаю, – перебивает тот.
Слишком поспешно, даже не дослушав до конца, что, безусловно, моментально вызывает у меня новые вопросы.
– Скажите, вы действовали по собственной инициативе или по чьей-то указке?
– Я ничего не знаю.
– Предположим, что по собственной. Зачем?
Мужчина молчит. Но взгляд его мечется из стороны в сторону.
– Значит, кто-то вас надоумил, – хмыкаю я. – И что за умник отправил вас погонять сотрудника Следственного комитета?
– Какого еще сотрудника? – искренне удивляется он.
– Меня, – с ухмылкой развожу я руками.
