Итак, вскоре венесуэльский президент вместе с еще тридцатью четырьмя главами государств континента собрались в Квебеке. А поскольку Кастро приглашен не был, Чавесу на сей раз выпала роль “единственного черта на саммите”, как сам он это определил. Так что во время заседаний и дискуссий он пользовался любой возможностью, чтобы накладывать вето, критиковать и интриговать. Команда опытных кубинских дипломатов за кулисами консультировала его. В итоге из всех глав государств только у одного Чавеса нашлись возражения против финального документа. И он громко заявил о своем несогласии:
– Я не могу одобрить пункт, где говорится, что мы берем на себя обязательство укреплять представительскую демократию, потому что в Венесуэле представительская демократия оказалась ловушкой и обрекла наш героический народ на бедность и нищету.
Президенты других стран, министры иностранных дел и журналисты не могли скрыть изумления: что он говорит? Может, его обидела та часть документа, где речь идет о необходимости изолировать и налагать санкции на страны, которые ослабляют демократическую систему, мешают исполнению правосудия, не обеспечивают прозрачность выборов и свободу слова? Может, это случилось, потому что он уже перестроил демократическую систему, учредив Ассамблею, которую сам лично контролирует, а также отправил в отставку тех судей из Верховного суда, которые оказались “не его людьми”? Может, поступки Чавеса поставили под сомнение прозрачность выборов и теперь он нацелился на свободу печати?
Нет, Чавес не согласен с этим пунктом, вот и все. К тому же он недоволен не только им. Когда после нескольких рабочих дней был достигнут общий консенсус по поводу сроков создания континентальной зоны свободной торговли, Уго опять выступил против. “Паршивая овца саммита”, – кричали газетные заголовки. Но Чавеса не волновало, кто и что о нем думает. – Мне смешна вся эта просвещенная глупость, – заявил он.
По его мнению, предполагаемая континентальная интеграция – хитрая ловушка янки, задумавших захватить латиноамериканский рынок. И Чавес не боится взять на себя роль Давида, готового сразиться с Голиафом. Его не смутят намеченные даты и соглашения. Он заключит свои собственные союзы с Южной Америкой, Кубой, странами Карибского бассейна, Китаем, Россией и государствами Ближнего Востока. И пусть Вашингтон с его марионетками оставят Чавеса в покое.
Выходя из зала “с высоко поднятой головой”, Уго на несколько минут остановился поговорить с президентом Бушем. Они обменялись приветствиями через переводчика, в первый раз пожали друг другу руки, посмотрели друг другу в глаза, перекинулись двумя-тремя короткими фразами и распрощались, так что никто не успел их даже сфотографировать.
– О чем вы говорили? – спрашивали журналисты.
– Буш хочет дружить со мной, – отвечал Уго. – А я сказал ему на своем дурном английском: “Я тоже хочу стать вашим другом. И хотя наши политические разногласия очень велики, думаю, мы с вами найдем путь к взаимопониманию”. И я даже пригласил его сыграть вместе в бейсбол!
Но Чавес, судя по всему, кое-что тут присочинил – их отношения были не настолько уж радужными. Джордж Буш, вице-президент Дик Чейни и члены правительства не одобряли дружбы Чавеса с Фиделем Кастро, Саддамом Хусейном, Муаммаром Каддафи, Владимиром Путиным и уж тем более его еще только зарождающихся связей с Китаем. Тем не менее пока отношения Буша с Чавесом – это выгодная обоим нефтедружба: у Венесуэлы есть нефть, которая нужна Соединенным Штатам, а Соединенные Штаты принадлежат к числу тех немногих покупателей, которые платят за сырую нефть настоящую рыночную цену, и платят, что очень важно, без промедления.
Однако в последовавшие за встречей Буша с Чавесом месяцы неожиданное происшествие самым решительным образом изменило ситуацию – во всяком случае для США. Речь идет о террористическом акте 11 сентября 2001 года. Уго, как и большинство телезрителей, потрясенных увиденными на экране кадрами, выразил свою солидарность и солидарность всего венесуэльского народа с Соединенными Штатами и народом этой страны.
Правда, очень скоро от этой солидарности не осталось и следа. В то время как многие государства единодушно поддержали военную операцию США против Афганистана, Чавес резко раскритиковал бомбардировки и объявил их нарушением прав человека, а также потребовал прекратить убийство невинных людей.
