В скором времени он решил совершить новое турне по Ближнему Востоку, что, по мнению Вашингтона и европейских правительств, с очевидностью доказывало симпатии Чавеса к тем странам, которые снисходительно относились к террористам или даже поощряли их деятельность. Таким образом “нефтедружба” между США и Венесуэлой оказалась под угрозой. Решив объявить войну терроризму, президент Буш стал с недоверием относиться к руководству стран, протестовавших против его военной политики. Куба и Венесуэла попали в список “недружественных государств”. Но и Чавес тоже занял более настороженную позицию. Он не боялся сделать своими врагами половину мира. У него была курица, несущая золотые яйца. Нескончаемые потоки нефти – вот то оружие, с помощью которого он вознамерился завоевать мир.
Медовый месяц закончился. Отныне нет больше просто венесуэльцев: есть
Соблюдая строжайшую конспирацию, Эва и Маурисио, каждый со своей стороны, разворачивают бурную деятельность. Они собирают информацию, втираются в доверие к нужным людям, кому-то угрожают, кого-то подкупают, подстегивают своих агентов и информаторов как внутри правительства, так и за его пределами. Короче, пускают в ход все средства.
Трудно предсказать, к чему приведет столь массовое недовольство президентом. К социальному взрыву? Если революция, как правило, становится результатом долгого кризиса, то чем может обернуться кризис, переживаемый самой революцией?
В своих донесениях шефам Эва описывает волну массовых протестов, манифестации и забастовки. В одном из докладов, отправленных Оливеру Уотсону, она сообщает:
Как это ни удивительно, но Уго оттолкнул от себя и те группы соотечественников, которые должны были бы стать его естественными союзниками. Профсоюзные деятели и университетская публика – как преподаватели, так и студенты – перешли в лагерь его врагов. Президент не желает допустить, чтобы кто-то отказывался слепо выполнять его планы и замыслы, и реагирует жестко, сокращая до минимума бюджеты и проводя постановления, согласно которым протестующие лишаются власти и независимости.
Эва пытается выяснить имена лидеров возможного мятежа, но вынуждена признать полную свою неудачу. Она знает: что-то должно случиться, но не знает, что именно, кто это что-то организует и когда это что-то произойдет. Она делает все, чтобы добыть более точную информацию, внимательно прислушиваясь к разговорам клиенток “Черного дерева”, но их болтовня не идет дальше возмущения теми или иными действиями правительства.
Многие дамы упоминают участившиеся нападки на частные предприятия и атаки на свободу печати. По словам других клиенток, их мужья (банкиры, руководители предприятий, высокопоставленные военные, сотрудники нефтяной компании) обеспокоены новым пакетом президентских законов, которые за последние месяцы одобрила недавно учрежденная Ассамблея и которые наделяют Чавеса исключительной властью. Люди с тревогой наблюдают за тем, как большие площади сельскохозяйственных земель экспроприируются правительством – оно без всяких на то оснований объявляет эти земли “неиспользуемыми” или “пустующими”.
С большим недовольством упоминается также Закон об углеводородах, и хотя дамы совершенно не понимают его сути, они утверждают, что он направлен против
В итоге действия и планы Уго Чавеса привлекают всеобщее внимание, их обсуждает вся страна.
Моника Паркер, хоть и пристально следит за происходящим, тоже не рискует делать какие-либо прогнозы на будущее. – У оппозиции нет очевидных лидеров, – говорит она Эве, когда они сидят в японском садике после занятий йогой. – Там трудно кого-либо выделить. Так что у противников Чавеса по-прежнему нет ни малейших шансов на победу.
