Так на игровом поле появляются ячейки, соответствующие представителям высшего военного командования. Пран и Вилли Гарсиа как опытные игроки анализируют и оценивают возможности каждого с точки зрения бизнеса и размышляют, насколько удачной будет такая покупка. Кандидатов много – изучая их биографии, Пран и Вилли отделяют зерна от плевел и составляют список “генеральского картеля”, который они в ближайшие дни начнут формировать.
Тревоги одолевают не одного только Прана. Оскару Рохасу, шефу президентской охраны, тоже кажется странным, что Чавес, его ближайший друг по Военной академии, объявил себя коммунистом, приверженцем кубинской линии и фанатичным поклонником Фиделя Кастро. А ведь прежде он никогда не читал Маркса, не знал кубинской “новой тровы”[21] и не проявлял особого интереса к “холодной войне”, которую вели между собой Соединенные Штаты и Советский Союз. Откуда появилась эта ненависть к “Северной империи”, которая завладела всеми помыслами президента и с каждым днем только усиливается?
Сразу же после избрания на второй срок Чавес в очередной передаче “Алло, президент!” с одинаковой радостью говорил как о продлении собственного мандата, так и о том, что новым президентом США стал Буш. Чавес проявил по отношению к нему дипломатическую любезность:
– Мы поздравляем вас, господин Буш, с замечательным успехом и еще и еще раз хотим повторить, что мы здесь по-прежнему готовы углублять любого рода отношения с правительством, народом и институциями великой северной страны. Поздравляем вас, господин Буш!
Сразу после окончания программы Уго остался один в своем кабинете во дворце, выпил подряд три чашки кофе, выкурил одну за другой пару сигарет, установил мысленную связь с Боливаром на портрете, висящем напротив, и целиком сосредоточился на антиимпериалистическом бунте, который поднялся у него в голове.
“Клинтон уходит, но приходит другой – хуже прежнего, – думал Уго. – Буржуй, капиталист, уже считающий себя хозяином мира. Только со мной ему не сладить, пусть даже не мечтает”.
Обычно, оставшись в одиночестве, Уго любил предаваться мечтаниям о реконкисте всего континента, которые постоянно подпитывались советами его наставника Фиделя. Потом мысли Чавеса обращались к проблеме, волнующей его гораздо больше и даже лишающей сна: проблеме золота и курицы, несущей золотые яйца, иными словами, нефти и нефтяной компании. Ведь если быть еще более точным, девяносто процентов поступлений в государственную казну давала именно нефть.
До сих пор Уго вел себя осторожно по отношению к государственной нефтяной компании “Нефть Венесуэлы”, известной также как
Во время частых совещаний с руководящей верхушкой компании президент горячо одобрял ее планы широкой экспансии, а также многомиллионные инвестиционные проекты, о которых ему докладывали. Чавес всегда давал понять, что эти люди должны видеть в нем своего союзника. И руководители отрасли, хотя они когда-то, во время его первой президентской кампании, и стали жертвами критики Чавеса, с радостью отметили перемену в его тоне, а также его дружеские заверения. Они всячески обхаживали президента и старались ему угодить, всегда снабжая самой полной информацией. И в конце концов решились поверить, что без них никак нельзя обойтись и что они по-прежнему останутся неподвластным Чавесу анклавом.
Но, посчитав себя незаменимыми, не заметили, что, несмотря на все свое показное дружелюбие и словесную поддержку, президент ненавидит их за очевидное превосходство и за то, что они чувствуют себя элитой. А прежде всего за то, что это они, а не он сам контролируют главную компанию страны.
Сидя перед своим глобусом, Уго просматривает финансовые отчеты нефтяной компании и одновременно намечает воображаемые линии между Кубой, США, Латинской Америкой и странами – экспортерами нефти. Он на свой манер готовится к Всеамериканской встрече на высшем уровне, которая через несколько дней состоится в Канаде и в которой примут участие президенты всех стран континента. Он хочет использовать этот случай, как и вообще любой случай, чтобы приблизить исполнение своей мечты – объединения соседних с Венесуэлой стран. Открыто он собирается говорить об интеграции Америки, но на самом деле ставит своей целью обуздание власти Соединенных Штатов, самого крупного в мире потребителя нефти. Фидель помог ему осознать всю важность этого проекта.
