Эварс за несколько дней успел обнаружить наш самый лучший и дорогой ресторан. Я была здесь один раз, с Сашей, в самом начале наших отношений. Я так хорошо помню этот день, темный, сумрачный, с сильным пронизывающим ветром, помню чай с облепихой, который мы не стали пить, выпили вина и поехали ко мне. И это был один из самых лучших дней в моей жизни. Не потому, что произошло что-то необыкновенное, то, чего не было до или после. Не знаю почему. Я была счастлива до кончиков пальцев. Я понимала, что так не будет всегда, что таким счастьем невозможно наполняться долго. Но я чувствовала – это мой человек, это человек, с которым я буду долго-долго, наверное, всю жизнь, человек, для которого я родилась. Чтобы сделать его счастливым и чтобы он сделал счастливой меня. Я просто не знала, что у него уже есть дети, которые хотят его любви и внимания, есть жена, близкая и родная, и хорошая, от которой невозможно уйти, как от самого себя. Не знала. И была счастлива. Как инфантильная, глупая, бессмысленная дура.
Я заставила себя поднять глаза на Эварса, который что-то говорил мне, сам посмеивался, кивал. Вот хорошо человеку! Самодостаточен абсолютно, прямо как моя сестра-двойняшка Марина.
– Вы сказали, что хотите написать книгу о современном русском языке?
Эварс горделиво улыбнулся. Улыбка у него приятная. Ну и что? Что мне его улыбка?
– И о его носителей.
– Носителях.
– Да.
– Это будет кому-то интересно в мире?
– Конечно! Разумеется. Непременно. Еще бы. А то! Без сомнений.
Я с некоторым подозрением посмотрела на своего собеседника.
– Вы хорошо себя чувствуете?
– Да! Отлично! Особенно потому, что вы сидите здесь со мной. Это много другие разные способы сказать «конечно».
– Ясно…
Я повнимательнее взглянула на иностранца. Что мы знаем о них? Что они такие же, как мы? Все, без исключения? Что у них другой язык, другая история, другие гены, но тоже два глаза, два уха, две ноги и две руки, на каждой из которых по пять пальцев, гнущихся только в одну сторону, и от этого мы с уверенностью считаем, что они совершенно такие же, как мы?
– Олга… – Он смело положил руку мне выше запястья. Я аккуратно вытащила руку. – Вы такая красивая, я не могу дышать.
– Не дышите.
Эварс засмеялся.
– И остроумная. Очень редкий… – Он не знал слова и показал руками – сложил ладони вместе, как будто лепил снежок. – Микс!
– Сочетание.
– Да!
Я пожала плечами:
– Я не вижу своей красоты, даже если она и есть.
– Почему вы сегодня грустная?
– У меня проблемы. Девочка, которая пришла ко мне за помощью, вышла в окно.
– Она умерла?
– Нет, но она в больнице. Я должна была помочь, но не смогла.
Эварс сочувственно покачал головой.
– Вы могли ее остановить?
– Не знаю.
– Вы хотите поехать к ней?
– Да. Я не уверена, что ей это нужно.
– Доброе слово нужно всегда.
Странно, что так говорит иностранец, и не сказал мой Саша, самый лучший на свете Саша, близкий, любимый. Нет, ничего не прошло. Нет, я врала себе. Я по-прежнему тоскую, я его не забыла, и забыть, наверное, не смогу. Но почему он так равнодушно ко всему относится? Он знает какую-то другую правду? Понимает, как очень хороший психолог, что мы мало что можем? В основном портим? Что у того, кто плывет по течению, путь проще, надежнее и длиннее, не оборвется в одночасье? Если ты не борешься с течением, оно тебя не захлестнет, не накроет с головой. Так учат, кажется, даосы. Китайской цивилизации пять тысяч лет как минимум. Возможно, передвижение по независимо текущей от тебя реке во времени и пространстве позволило им выжить и сохранить свою цивилизацию без кровавых купюр. Но мы не китайцы. «Плыть по течению» в русском языке это слабоволие и малодушие, а не мудрость, терпение и сила. Но ведь на самом деле иногда нужна сила, чтобы отступить, чтобы не бороться за то, что ты иметь хочешь, но не должен.
– Олга…
– Да? – Я с трудом заставила себя посмотреть на Эварса. Зачем он сидит сейчас передо мной? Что ему от меня нужно?
– Вы как будто здесь и не здесь.
– Это правда.
– Где вы?
– Ешьте борщ, остынет. Его надо есть горячим.
– Русские едят много очень горячая и очень холодная пища. Мне нравится это. Яркие эмоции. Яркий вкус.
– Вы знаете нашу маму?
Он неопределенно кивнул, улыбнулся и поднес мне свою ложку:
– Вкусно… М-м-м… Хотите попробовать?
– Спасибо, нет. Я пойду. Я поеду в больницу к девочке.
– Я с вами. – Он махнул рукой официанту и положил на стол две тысячи рублей.
– Не будете доедать?
– Нет.
– А ждать сдачу?
Эварс широко улыбнулся:
– Первое правило в России, если хочешь понравиться русским, – «не показывай, что ты любишь деньги больше, чем людей». Нет, не буду. Я еду с вами.
– Где вы прочитали такое правило?
– Слушал блог о России, вела одна девушка, которая много общается с иностранцы. Это правильный совет?
– Абсолютно.
То неопределенное, но приятное чувство, которое было у меня в самом начале сегодняшней встречи с Эварсом, снова появилось. Как будто кто-то тихо шепнул мне на ухо: «Всё не так уж и плохо…» Больше ничего – никаких определенных обещаний, даже намеков. Просто не плохо. Не пусто и не тошно. Не одиноко и не простреливает душу от холода и боли.
