Эварс подъехал на такси к концу моей работы. Как обычно, улыбающийся, свежий, как будто только что встал и умылся, он обнял меня и поцеловал в висок.
– Ты пахнуть весна.
– Ты стал плохо говорить из-за нового приложения в телефоне! – Я шутливо ударила его по плечу. – Всё теперь переводит телефон, а ты ленишься!
– Да, правда, это плохо. Но я буду стараться.
Почему этот человек мгновенно поднимает мне настроение? Как бы я ни устала, как бы грустно мне ни было, видя его, слыша его голос, смех, я тут же забываю про свое плохое настроение. Было ли так с Сашей? Не знаю, не помню. Наверное, только в первое время, когда я не знала, что он женат. Было ли так с бывшим мужем? Нет, конечно, ведь я сразу погрузилась в его быт, стала хозяйкой в чужом доме. Зачем мне это было в двадцать три года, теперь уже трудно сказать, может быть, это была игра, и мне просто хотелось быть взрослой? Мне даже нравилась моя жизнь, заполненная чужим бытом и проблемами мужа-артиста (Вадик пел в филармонии) и его маленькой дочки, но я не была счастлива, я это понимаю только сейчас.
– Пойдем гулять!
– Эварс, погода плохая…
– Ты бледная. Ты должна немного гулять, потом вкусно ужинать.
– Хорошо. Пойдем тогда на колокольню, помнишь, мы с тобой ходили? Там повесили новые колокола, скоро как раз будут звонить.
– Да, конечно, если ты хочешь.
Вчера вечером я думала, что я так толком ничего и не знаю о его жизни в Австралии. И решила, что сегодня спрошу его – о его доме, о работе, ведь у него есть где-то кафедра, где он разговаривает с коллегами, собирается защищать диссертацию, о его соседях, одна из которых, скорей всего, моя мама… Не знаю, почему так получается, но разговоры об Австралии дальше шуток не идут. Как-то он мне объяснил: «Здесь как будто другая жизнь, не хочу думать о доме». Не могу сказать, что мне как психологу понравилось это объяснение, но, возможно, я слышу что-то другое.
– Олья, тебя есть виза?
– Виза?
– Да. Или что должно быть у русских, чтобы поехать за границу?
Я замерла. Ведь он еще ни разу ни о чем таком не говорил. Говорил, что не хочет уезжать, говорил, что здесь ему лучше, чем дома, говорил, что должен понять, что такое настоящая русская зима, которую так любят русские и боятся иностранцы, должен прожить всю эту зиму, спрашивал, какая у нас весна, и говорил, что хочет ее увидеть. Но о том, чтобы я приехала в Австралию, пока не говорил.
– Ты приедешь ко мне?
– Конечно. У меня есть загранпаспорт, мы ездили с сестрой на море.
– На море?
– Да. В Турцию и Грецию. Я люблю плавать в море.
– Отлично!
– Ты собираешься уезжать?
– Да.
– Да? – Я даже остановилась. – Когда?
Эварс засмеялся:
– Когда-нибудь!
Я шутливо стукнула его по плечу:
– Тогда не говори «да»!
– Хорошо, я говорю «нет»!
– Расскажи мне о своей стране. Я тебя уже много раз просила.
– Не знаю, что рассказать. Для меня это обычное, для тебя – интересное. Что рассказать?
– Ты видел кенгуру?
– А ты видела медведь? – засмеялся Эварс.
– В цирке и в зоопарке.
– Я видел кенгуру, но они не живут в городе. Еще я не ем мясо кенгуру.
– Почему?
– Белые австралийцы почти не едят кенгуру. Что еще я могу рассказать? У нас есть оооочень длинный забор, который построили фермеры еще в девятнадцатый век, потому что дикие собаки ели овцы. Но сейчас военные охраняют этот забор.
– Зачем? Там военные базы?
– Не знаю, – довольно равнодушно пожал плечами Эварс. – Я не интересуюсь политика и война. Некоторые люди думают, что из Австралия идут тоннели в Антарктида. И блогеры пытаются найти эти тоннели. Короче, это наши мифы. Как ваши медведь и балалайка. Так, правильно?
– Да, еще берёза и Пушкин, чтобы был полный набор.
– Тогда еще холод, автомат Ка-ла-шни-кова и – водка! – засмеялся Эварс. – Но это для туристы, а я не турист. Я хочу узнать Россию изнутри.
– Почему? Я всё время хочу тебя спросить – почему? Почему – русский язык? Зачем он тебе?
– Знаешь, у меня очень рано в детстве появилось ощущение, что есть какой-то огромный мир – далеко, как будто на другая планета. Я люблю мой город, где я родился и живу, я плаваю в океан, это здорово, я люблю плавать. Если ты спросишь – ты скучаешь, хочешь домой? Я тебе скажу – я хочу плавать в океан, для меня это часть моя жизнь. Океан – это особая энергия, мне не хватать ее.
– Не хватает.
– Да! Но мне нравится узнавать другая жизнь. И я думал сначала, что буду учить китайский или хинди и поеду туда жить. Но потом я посмотрел фильмы о России и решил – вот это настоящая другая планета. Другие люди, другая музыка, другой язык, холодное солнце, снег. И решил полететь туда. То есть сюда.
– Ты правда такой романтик?
– Нет. Я прагматик.
– Ты? Ты учишь русский просто так, из научного интереса, приехал сюда. Что здесь прагматичного?
– Сейчас… – Эварс быстро набрал что-то в переводчике. – Практика – критерий истины! Я приехал и смотрю.
– То, что ты видишь – не истина. Ты видишь лишь то, что видишь. И понимаешь это по-своему.
Эварс поднял обе руки:
