— Так, как ты… — протягивает Дарен, убирая с лица выбившуюся темную прядь, пытаясь скрыть накатившее чувство раздражения. — Мы должны выполнить задуманное, без Наланы ничего не выйдет. Нужно вернуть ее, по крайней мере, постараться.
— Я думала, Люцион вытащил ее из Лимба… — тихо говорит Лукреция, рассматривая рубиновое вино в хрустальном бокале. — Она вернулась!
— Это не та Налана, которую мы помним, она потеряла память. Севар до сих пор безжизненная пустыня, в которой не растет ни травинки на сотни километров. — говорит Люцион, залпом выпивая вино. — Налана даже не знает, кто она. Конечно, я помогаю по мере своих возможностей, но этого не достаточно. Возрождение займет годы, возможно столетия, которых у нас, к сожалению, нет,… Я вытащил ее душу, но не память. В Севаре сейчас совершенно другая Налана, считающая себя человеком, слабая и глупая.
— Может это и к лучшему. Стоит признать правоту Люциона, Лукреция, — посылает презрительный взгляд Дарен в сторону блондина. — Налана на тот момент была, мягко скажем, не в себе. Ее менктеры крушили все без разбора, некоторые даже нападали на нас. Создатель тогда бросил все ресурсы на защиту Фабрики, еще немного и стены бы не устояли от такого натиска. Нужно решить, когда предпринимать вторую волну атаки? И если атаковать, можем ли мы рассчитывать друг на друга? — обводит он серьезным взглядом присутствующих, пытаясь прочитать их истинные намерения.
— Я-то готова хоть сейчас! Армия в Зигвиле ждет приказов, машины работают безотказно, и Силы Огня у моего мира предостаточно, — бодро отвечает Лукреция.
— Нашего мира, не забывай дорогая! — лениво улыбается Люцион, жестом требуя еще вина, которое мгновенно появляется. Выдерживает долгую паузу под пристальным взглядом Дарена, и наконец произносит. — Я тоже не отказываюсь от первоначального плана, но неизвестно, согласится ли Налана. Стоило ей вырваться из Лимба, почувствовать вкус жизни, как ее тут же втягивают в войну. Думаю, получив память назад, она пошлет нас своей дорогой, — усмехается он. — А сам-то Дарен, готов во второй раз предать Создателя? Обрушить на его драгоценную Фабрику полчища тварей?
— Все, что угодно, лишь бы освободиться от рабского гнета. После последней Войны Создатель стал безумен и кровожаден. Видели бы вы, что он творит с людьми в своем Истинном мире! — отвечает Дарен.
— Вот только не стоит прикрываться благородными целями! — звонко усмехается Люцион, откидывая голову назад привычным жестом. — Все мы знаем, что три мира предпочтительнее семи, делящих между собой Огонь Силы.
— А ты разве не хочешь взять себе мир? — удивленно спрашивает Лукреция, распахивая большие глаза.
— К сожалению, не могу оставить Налану одну. Мы как две половинки одного целого, идеально дополняем друг друга. Не забывай, что Пророчество стало возможно именно поэтому. «Лишь та душа, в которой в равной степени сочетаются добро и зло, может быть Создателем.» — процитировал он древние как мир слова. — Что ж, мне ясна ваша позиция, рад, что ничего не изменилось, — улыбается он, поднимаясь из ледяного кресла.
— Уходишь? — деланно равнодушно спрашивает Дарен. — Если опасаешься карателей, не беспокойся, в Нордол им вход закрыт, здесь Создатель тебя не достанет.
— Спасибо за любезность, но не хочу тратить ни вашего, ни своего драгоценного времени, — шутливо кланяется он. — Все ясно и понятно, в любом случае, без Наланы не стоит ничего начинать. Надо выждать время, пока она… осознает.
— А как же остальные вопросы? — изумленно спрашивает Лукреция. — Мы не обсудили, как ей помочь, что делать со стервой Лираной! И Нолан вызывает у меня опасения.
— Я никогда не любил этот ваш змеиный клубок! Интриги и манипуляции оставьте Нале, она царица в этом. Я предпочитаю действовать, вместо того, чтобы строить хитроумные планы на далекое будущее. Заметил по собственному опыту— жизнь не возможно спрограммировать, всегда что-то идет не так. Поэтому, адьос! — махнув рукой, Люцион превратился в едва заметную золотистую дымку, моментально испаряясь.
— Никогда не понимала его пренебрежительного отношения. — фыркает обиженная Лукреция, оставшись наедине с Дареном в Ледяном Дворце. — Как будто ему все равно!
— Поверь, это не так. — тихо и устало говорит Дарен, подливая вино в бокалы силой мысли. — Налана для него значит гораздо больше, чем может показаться. И если она сможет прожить без него, то он зачахнет как цветок без полива. Видела, во что он превратился за тысячу лет одиночества— блеклая тень прежнего Люциона. — презрительно говорит он, поднимаясь с ледяного трона, и медленно подходя к панорамному окну, за которым разлилась палитра красок Северного Сияния.
— А если Налана так и не сможет все вспомнить? — тихо спрашивает Лукреция, подходя со спины к задумчивому мужчине, осторожно кладя голову ему на плечо, и нежно поглаживая напряженные мышцы. — Что будет тогда?
— Однажды вспомнит, Севар заставит ее. Мир не может существовать без своего Бога, — отвечает он, уворачиваясь от стремящихся к поцелую алых губ. — Не стоит, Лукреция…
