– Есть, – недовольно произнесла та. Она подошла к толстяку, ни слова не говоря, вздернула его на ноги, натянула ему штаны, поморщилась и приказала: – Снимай портки. – Тот беспрекословно подчинился. Женщина отошла, покопалась в сундуке и принесла ему штаны озерных жителей. – Надевай и не свети своими причиндалами, – строго приказала она, и толстяк сразу же подчинился. Голос женщины был строг, и даже Артем оробел перед ней.
«Ничего себе, – подумал он. – Во дает, такую нужно у себя пристроить, хорошая управительница», – и сразу же заговорил:
– Мазулина, когда вернемся, ты будешь управительницей в моем замке, женщиной благородного происхождения.
Служанка просветлела лицом и поклонилась:
– Рада буду служить моему господину. А как быть с коротышкой, мне с ним спать?
– Его бросать нельзя, Мазулина, проклянет, как проклял меня однажды. – Он притворно вздохнул, и женщина испуганно отшатнулась.
– Проклял? – прошептала она.
– Да, проклял, и руки стали как крюки. Хорошо я новое тело нашел, а то так и остался бы калекой.
Их слушал толстяк с лицом полностью обалдевшего человека.
– А он не будет ревновать, если я буду делить постель с вами, мой господин? – спросила служанка.
– Мы с тобой, Мазулина, спать не будем, у меня хватает женщин. Я хочу, чтобы у меня в замке был порядок, как у Свада в его доме, в этом ты молодец. Поэтому я тебя и возношу в управительницы. Спи с кем хочешь, кроме меня.
Женщина еще больше обрадовалась.
– Вот спасибо, господин, – и тут же обратилась к толстяку: – Ты чего уши распустил, давай двигай за мной.
Они ушли. А вскоре Артем услышал тихое постанывание. Ушки гоблинки затрепетали, она с вопросом в глазах посмотрела на Артема. Тот понял ее взгляд и произнес:
– Мне все равно, Красотка, что там происходит. Она хороший управитель, пусть потешится.
Красотка громко рассмеялась:
– Ну гремлун и нашел себе женщину. Скоро будет рогат как олень, – и снова громко рассмеялась. – А я могла бы его утешить, – неожиданно произнесла она, и ее зеленые глаза покрылись поволокой. Артем посмотрел на нее и махнул рукой:
– Делай как хочешь, но он должен остаться живым.
Гоблинка недоуменно посмотрела на Артема и снова громко рассмеялась.
Артем помолчал, затем произнес:
– Я думал, у вас со Степой роман…
– Какой роман?
– Ну, что вы пара, – пояснил Артем.
– А-а-а-а, вот вы о чем, Старший. Еще чего. Он мне не пара, – гордо произнесла Красотка. – Самовлюбленный идиот – вот кто ваш Степа. Да еще и тупой.
Артем рассмеялся:
– Что, он не оценил твоей неземной красоты и не понимает намеков?
Красотка кинула на Артема неприязненный взгляд и отвернулась.
– Значит, я угадал, но ты не переживай, он просто еще юн, а ты более зрелая женщина, чем он.
– Я еще девица, – буркнула Красотка, – и вообще, Старший, я хочу, чтобы женщиной меня сделали вы. Это надо мне и вам. Понимаете, о чем я?
– О чем? – ошарашенно спросил Артем.
– Мы обменяемся аурами и укрепим друг друга. Наша связь станет нерушимой. Степа и правда еще молод… Так что? – Она вопросительно посмотрела на Артема. – У нас есть время.
Артем понял, что Красотка права. К нему пришло древнее знание, и оно было частью памяти убитого дракона. Как драконы, они оба нуждались в этом соитии. Это скрепит нерушимыми узами их союз, иначе кто-нибудь другой перехватит ее и сделает Красотку его врагом. Так все у драконов и происходило. Если бы Степа достиг зрелости, можно было не опасаться удара в спину, они оба его спутники, но он еще не стал половозрелым самцом. Артем оценивающе посмотрел на ее фигуру и пожал плечами.
– А почему бы и нет, – произнес он и обнял маленькую гоблинку. – Я же сейчас не человек, дракон, – прошептал он и потащил девушку за груду ящиков.
Артем понимал, что, попав в шкуру дракона, он не мог остаться прежним. Натура дракона влияла на натуру человека, а натура человека влияла на натуру дракона. Один усиливал другого, а другой уравновешивал обоих, помогая оставаться более человечным, чем безжалостные владыки неба, у которых напрочь отсутствовали такие чувства, как любовь или сострадание. Поэтому он и пошел на связь с Красоткой, это было для них обоих жизненно необходимо, хотя человеческая часть его существа и порицала его. Но он задавил это в себе и отдался своей страсти…
***
Свад был в своей стихии. Он обожал открывать для себя новые места, очарованный их тайнами, которые так и манили его разгадать. Его неукротимая натура толкала его на самые смелые авантюры, не зная страха и упрека. Выбравшись из сумки, он огляделся, подхватил сумку, оставленную на полу, и решительно направился к выходу из кабинета. Осторожно выглянув наружу, Свад убедился, что коридор пуст. Вокруг царила гнетущая тишина, словно само здание затаило дыхание.
С ловкостью хищника он положил у дверей мину от миномета. С трепетом вставил в нее запал с амулетной искрой и, не оглядываясь, зашагал прочь, плотно прикрывая за собой двери. Спустившись, он увидел массивных стражников, возвышающихся, как каменные великаны. Их присутствие вызывало трепет, но Свад лишь усмехнулся.