Не буду уж тебя утомлять, Василий, рассказом обо всём, что там случилось. Для нас с тобой сейчас это не важно. Да только напали на приёмных родителей моего отца злые люди, ограбили, а самих жизни лишили. Хорошо ещё, отца не тронули. Вот так и остался он в чужом царстве, далеко от родной земли. А рядом ни одного не то что родного – знакомого человека нет. И даже слов его понять никто не может. Потому что ни он на их языке не говорит, ни они – на его. Чтобы с голоду не помереть, побирался возле тамошних церквей. Подавали не шибко щедро: народ там прижимистый. Но не окочурился, и то ладно.
Так он три месяца бедствовал, спал где придётся – хорошо ещё, время тёплое было. Неизвестно, что бы дальше с отцом приключилось, если б не появились в Праге новые люди. Их сразу можно было отличить от местных жителей, даже богатых и знатных. Потому что носили белые плащи с большими красными крестами. Пожалели они бездомного мальчика и взяли в услужение. Господином его стал шателен[23] замка Гриньян рыцарь Гуго де Адемар.
Тут Варсонофий остановился, чтобы перевести дух. Похоже, произношение чудно́го заморского титула и не менее чудно́го имени далось ему с трудом.
«Интересно, как он его запомнил? Я бы – да ни в жизнь!»
Отдышавшись, дьяк продолжил.
– Эти люди в белых плащах были воинствующими монахами. У католиков ведь всё не как у православных. Там монахи одновременно и рыцари, и объединяются они в особые… как бы это сказать?.. ватаги, что ли? Называются такие ватаги орденами. Вот и рыцари-монахи в белых плащах с красным крестом были из такого ордена. Назывался он орден тамплиеров, или рыцарей храма. Приезжали они в Прагу по каким-то своим делам. В общем, стал отец служить этому самому Гуго Адемарскому. У французов если человек знатного рода, то пишут – де Адемар. Это значит, что происходит он из местности с таким названием или правит ею. Как у нас, например: Олег Рязанский, Дмитрий Московский, Михаил Тверской.
Так вот, вскоре посольство тамплиеров выполнило всё, для чего проделало такой долгий путь, и засобиралось обратно во Францию. И отца с собой забрали. Он и не сопротивлялся. А что ему оставалось делать? Один в чужом королевстве. Язык хоть и начал понимать, благо чешское наречие на русское похоже, но говорил пока не очень хорошо. А в Праге никого из земляков не было, чтобы с ними обратно на Русь отправиться. Вот и пришлось ему собираться в дальнюю дорогу.
А дорога та была действительно дальней. Уж на что Прага от Киева далека, а до французского замка Гриньян было ещё дальше. Ну да ничего, с Божьей помощью прошли и этот путь. Отец мой к тому времени стал по-французски немного понимать. Ну и на стоянках принялся Гуго его ещё и латыни обучать. И очень радовался, что мальчик такой смышлёный попался – схватывает влёт чужую грамоту, и французскую, и латинскую. Когда наконец до замка добрались, отец уже сносно бормотал по-басурмански.
Стоял замок Гриньян на берегу малой речки Рубион, недалеко от того места, где она впадает в большую реку Рону, в сотне вёрст от Средиземного моря. Там и стал жить… Порядки в замке строгие были. Вся служба церковная – как положено, ни на шаг не отступишь, и всё по католическому обряду. Да только отец православный крестик из кипарисового дерева, что на нём был, на латинский крыж[24] не променял. Нет, его, конечно, заставили другой крест надеть, да только он старый, родной, не выбросил. Завязал в тряпицу, чтобы никто не видел, и всегда у сердца носил. Выходит, крепко его в православии наставили. Надо же, такой маленький был, но веру отеческую в душе сохранил! А это очень непросто, Василий.
Учили там отца латинскому обряду, истории, языкам, описанию земному. Он мне потом многое передал. И кое-какие книги и чертежи земные с собой прихватил, когда время пришло. Но об этом немного позже. А пока изучал латинские премудрости да присматривался ко всему, что вокруг. И начинало ему многое не нравиться. Нет, всё, что касается веры Христовой и строгостей сопутствующих, он одобрял. Но занимались рыцари-тамплиеры не только этим.
К ним приезжали порой с полдня или с полуночи какие-то люди в белых плащах с красными крестами или без оных, останавливались в замке, показав рыцарю Гуго какую-то грамоту с хитрой печатью. Некоторые привозили с собой изрядные деньги – серебро или даже золото. И не видно было, чтобы в уплату долга или для какой-то покупки. Привозили, оставляли в замке, получали от Гуго взамен тоже какую-то грамоту и уезжали. Или, наоборот, приезжали порожними, предъявляли грамоту и уезжали с возом серебра. А то и с мешком золота. Понял тогда отец, чем они там занимаются – деньги в рост дают, и очень он в рыцарях разочаровался!
