Варсонофий сказал мне, что рассказ свой завершит вечером, а пока велел отложить книгу про Перикла и отправляться ужинать. Но попасть вечером к Варсонофию мне не довелось. После ужина прибежал в мою келью княжий дружинник, приказал идти к Олегу. Я удивился: чего бы это он вдруг обо мне вспомнил? Ведь сейчас главная забота – город до морозов отстроить. Но коль князь велел – отнекиваться не станешь.
Прихожу в палаты, а там уже Олег, Дмитрий Чевка и Варсонофий сидят – меня дожидаются. Князь глядит на меня ласково, только в глазах тоска. Не знаю уж, как он сумел печаль и ласку в одном взгляде совместить. Стою я перед князем, а он боярина Дмитрия спрашивает:
– Ну и как сей отрок себя в ратном деле показал?
– Хорошо, – отвечает тот. – На мече и шестопёре бьётся изрядно, сулицу мечет не хуже меня. Для стрельбы из лука только надо бы ему навыка побольше… Да и силёнок пока маловато: юн слишком.
– Силёнка – дело наживное, – говорит Олег. – А как отрок показал себя в бою?
Я и сказать-то ничего не успел, а боярин опять:
– Дядя Миша говорит – не робел, был всегда среди первых. Он за ним присматривал.
Вот как! А я-то ничего и не заметил. Думал, сам по себе.
Олег повернулся к дьяку:
– А в науках он как преуспел?
– Да ты, князь, и сам знаешь, – сказал Варсонофий, – у меня сроду такого бойкого да смышлёного ученика не было.
Вот это да! С чего бы это они в один голос меня хвалить взялись? Неужто я и в самом деле такой хороший?
А Варсонофий продолжает:
– На лету всё схватывает, греческий и латынь знает свободно, жизнеописания великих мужей древности и земное описание изучает исправно. И науки он постигает в самые малые сроки, не то что твой младшенький балбесушка.
Олег грозно зыркнул на Варсонофия, и дьяк споткнулся на полуслове. Понял, что сболтнул лишнее. На мгновение в горнице повисла неловкая тишина, потом Олег сказал:
– Значит, вы оба говорите, что отрок сей в книжной премудрости и военном деле преуспел изрядно. Так?
Боярин Дмитрий и Варсонофий согласно закивали.
А Олег между тем продолжал:
– Посему повелеваю: отныне учить его будете наукам неявным. Ты, Дмитрий, обучишь его тайному бою. А Варсонофий пусть наставляет в посольском деле. Да смотрите учите крепко!
Князь встал, давая всем понять, что разговор окончен и обсуждать нечего. Дмитрий и Варсонофий поднялись следом. И тут я вспомнил:
– Постойте!
Все остановились и удивлённо посмотрели на меня.
– Я ведь опять ту печатку видел.
Варсонофий и Олег сразу поняли, о какой печатке я говорю. И только в глазах Дмитрия я увидел недоумение.
– Вот как? – спокойно удивился Олег. – Где, когда, при каких обстоятельствах и почему сразу не сказал?
Эх и умеет же князь вот так просто, с ходу, коротко и ёмко задать кучу вопросов, на которые быстро и не ответишь! Они снова уселись за стол, а я начал рассказ…
Когда я закончил, Олег, немного помолчав, повторил вопрос:
– Почему сразу об этом не рассказал?
– Пока я до городских ворот добрался, купцы успели уйти далеко. Да и кто меня послушает, если скажу, что надо их ловить! Князя нет, да и войска в Рязани осталось совсем немного. Всё равно бы никто погоню не снарядил. Да и где их там, в степи, найдёшь? А ночью прискакали ордынцы, и тогда стало совсем уж не до перстня с печаткой.
– Странно… – задумчиво сказал Олег. – во второй раз так получается. Сначала появляется человек с перстнем, где два всадника на одном коне, а потом заявляются ордынцы. Неужели лазутчик?
– Зачем лазутчику такой приметный перстень? – усомнился Дмитрий. – По нему его сразу отличишь.
– Может, и лазутчик, – предположил Варсонофий. – А перстень ведь такая штука: если не знаешь, что на печатке, присматриваться не будешь. Да и неизвестно им, что мы печатку на примету взяли. Надо бы, князь, на заставы дать знать. Если встретят людей с такой приметной печаткой, чтобы в Рязань сообщили.
– И-и-и!.. – встрял было Дмитрий.
– А вот задерживать их не надо, – оборвал его Варсонофий. – Лучше приглядеться, чем заниматься будут, с какими людьми говорить, о чём… А потом уж и решать.
– Дело говоришь, – сказал Олег. – Надо бы разобраться, с чего бы вдруг эти люди к нам зачастили и отчего после каждого их появления у нас города да сёла жгут и людей в полон уводят.
На том и порешили.
Когда вышли из терема, дьяк, видно вспомнив приказ князя о моём обучении, совсем по-мальчишески пихнул меня локтём в бок:
– А что, выходит, не зря ласточка прилетала, а?
И широко улыбнулся.
В тот вечер мы больше не занимались.
На следующее утро я пришёл к Варсонофию после завтрака. Дьяк сидел за столом. Перед ним, как обычно, лежал свиток пергамента, в котором он что-то писал. Увидев меня, Варсонофий отложил свиток и велел присесть за стол. Потом спросил:
– На чём мы с тобой вчера остановились, Василий?
– На том, – отвечаю, – как твой отец боялся, что Гуго Адемарский его найдёт и убьёт.
