– Да, верно. Ну так слушай дальше. Скорее всего, рыцарь Гуго не стал бы дожидаться утра, а собрал бы всех и стал расспрашивать, кто чем занимался вечером. Чутьё он имел – почище волчьего! Враз бы определил, кто подслушал его разговор с чужаком. Понял это отец и решил бежать, не дожидаясь утра. Собрал свой небогатый скарб: одежду, немного денег, книгу латинскую да пару свитков. Очень уж он пристрастился в замке к чтению – не мог с книгой и свитками расстаться. Завязал всё это в узел, деньги – за пазуху и стал пробираться к воротам. Как выбраться из замка, ещё не решил, думал на месте сообразить – авось случай поможет. Можно было, конечно, переплыть ров с водой, да не хотелось ночью мокрым бродить – так и лихорадку подхватить недолго!
Но добраться до ворот отец не успел. За стенами замка послышался топот копыт, какой бывает от целого отряда всадников, и в ворота принялись колотить чем-то тяжёлым и кричать: «Именем короля, откройте!» Отец спрятался в кустах недалеко от ворот и стал наблюдать.
Стражники замка сначала не хотели открывать, но потом пришёл начальник стражи и велел впустить незваных гостей. Храмовники хоть и без особого почтения относились к королевским приказам, но открыто выказывать неповиновение всё же не смели.
В замок ворвалась целая сотня вооружённых всадников. Они тут же отобрали у стражи копья и мечи, а самих стражников заперли. У ворот осталось десятка полтора вновь прибывших.
Отец с удивлением наблюдал, как солдаты вывели Гуго де Адемара со связанными за спиной руками, непочтительно подгоняя его ударами тупых концов копий в спину, а вслед за ним – почти всех сержантов и оруженосцев ордена. Отец поблагодарил Бога, что собрался бежать именно в эту ночь, иначе и он оказался бы среди арестованных. Солдаты усадили пленников на повозки и выехали за ворота. Последним покидал замок предводитель отряда. Он освободил прежнюю стражу и велел ей охранять Гриньян, как и раньше.
Переезжая по мосту через ров с водой, предводитель внезапно остановил коня и спешился. Потом послышалась возня и непонятные возгласы. Отец видел, как стражники внесли в замок что-то большое и, кажется, тяжёлое. Приглядевшись, он понял, что это сброшенное в ров тело того самого купца, которого отравил Гуго Адемарский. Теперь всё. За убийство в тамошнем королевстве карали строго. Рыцарю точно не поздоровится.
Варсонофий прервал рассказ и стал смотреть за окошко остановившимся взглядом. Некоторое время я молчал, ожидая продолжения, потом не выдержал и спросил:
– А дальше что было?
– Дальше… – встрепенулся дьяк. – отец дождался, пока посланники короля уедут, подошёл к страже и попросил выпустить его из опустевшего замка. Его хорошо знали, поэтому стражники даже порадовались, что ему удалось избежать ареста. Отец вышел за ворота и отправился в ближайший городок, который назывался Монтелимар. Он не боялся, что его поймают, так как за годы жизни в замке очень редко покидал его пределы и вне Гриньяна его не знал никто…
Варсонофий снова замолчал, считая, наверное, что рассказ закончен. Но мне хотелось знать о дальнейшей судьбе отца моего наставника.
– Ну а потом, потом что с ним было-то?
– Потом он некоторое время жил в Монтелимаре, в работниках у одного богатого горожанина. Однажды встретил на улице своего знакомого, который был арестован вместе с рыцарем, а потом отпущен на свободу. Опасаясь, что тот его выдаст, отец снова бежал. Путь его лежал на восход, на Русь. Только там он мог чувствовать себя в безопасности.
– А почему? Разве он сделал что-то дурное?
– Нет. Просто на храмовников ополчилась не только светская власть, но и церковь. А это значит, что ни во Франции, ни в других государствах, где была католическая вера, не было бы ему покоя. Вот и решил он вернуться на Русь.
– А что стало потом с Гуго Адемарским?
– Не знаю. Скорее всего, сожгли его.
– Как – сожгли?!
– На костре. У них так принято.
Нет, ну вы как хотите, а этого я понять не мог! Бывает, что люди сгорают в крепости во время осады, отказываясь сдаваться врагу, но чтобы вот так! Пусть это преступник, который совершил любое, даже самое страшное злодеяние, но живьём жечь-то зачем? Наверное, на лице моём отразилось такое недоумение, такой ужас, что Варсонофий ласково погладил меня по голове:
– Да, народ там суровый. Если кто не по-ихнему Богу молится, могут и спалить. А рыцарь ведь ещё и человека убил. Так что вдвойне виновен.
– А почему церковь и король ополчились против храмовников?
