Ветер уронил на землю висевшую на дереве рубашку ходжи. Ходжа сказал: «Нужно нам будет принести благодарственную жертву». Жена спросила о причине, и ходжа объяснил:
— А если бы, не дай бог, в рубашке был я?[471]
Однажды Анастратин потерял своего осла. Отправился он его искать. Каждого встречного ходжа спрашивал, не видел ли тот его осла, и, слыша отрицательный ответ, каждый раз восклицал: «Слава богу!»
— За что же ты благодаришь бога? — спросили его.
Анастратин ответил:
— За то, что на осле не было меня. А то бы и я пропал вместе с ним[472].
Землетрясение застало Насреддина Афанди в дороге едущим на своем осле. Кругом рушились дома, люди метались в ужасе, стоял грохот, неслись крики. А Насреддин Афанди радостно восклицал:
— Милость Аллаха!
— Что с вами, Афанди? Людей постигло такое несчастье, а вы радуетесь! — гневно восклицали пострадавшие.
— Дом развалится, его можно восстановить, а если осла раздавит, его не воскресишь. А вдруг бы осел упал и меня придавил? Можно ли было бы воскресить меня? Вот я и говорю: «Милость Аллаха!» — ответил Афанди[473].
Насреддин пахал в поле. В ногу ему впился большой шип. Он промыл и перевязал рану и возблагодарил Аллаха, что на ногах не оказалось новых башмаков, которые могли бы порваться от шипа[474].
Однажды ходжа поднялся на минбар* и произнес:
— Мусульмане, возблагодарим Аллаха за то, что он, будучи всемогущим, построил себе дворец без колонн. Иначе ему пришлось бы сначала создать каменные деревья, чьи плоды падали бы с неба и убивали нас[475].
Сидел однажды Анастратин в саду под ореховым деревом и размышлял о том, почему тыквы и дыни, такие большие, растут на таких невзрачных стеблях, а маленькие орехи — на таком огромном дереве.
— Странное дело! — говорил он. — Похоже, что бог не очень утруждал себя, создавая этот мир. Иначе он поместил бы тыквы и дыни на деревья, соответствующие их величине, а ореховое дерево сделал бы маленьким растением.
В это время сильный порыв ветра сорвал с дерева орех, и тот угодил ему прямо в лоб. Анастратин взвыл от боли и сказал:
— О, бог знал, что делал. Это я плохо рассудил. Если бы этот орех был размером с тыкву или дыню, он размозжил бы мне голову[476].
На базаре Афанди купил мешок муки, нанял носильщика и отправился с ним домой. Переходя по мосту глубокую реку, носильщик захотел отдохнуть и остановился, прислонив мешок с мукой к перилам. Перила подломились, и носильщик с мешком упал в реку. Бурная стремнина поглотила его.
Увидев это, Афанди воздел руки к небу и проговорил:
— Слава Аллаху!
Прохожие, видевшие, как носильщик утонул, услышав молитву Афанди, стали ругать его:
— Как вы можете славить Аллаха, когда человек утонул! Да мусульманин ли вы?
— Вы ничего не понимаете, — отвечал им Афанди. — Я потому славлю Аллаха, что не успел носильщику уплатить. А то пропала бы не только мука, пропали бы и мои денежки!
Жена Насреддина Афанди купила себе очки.
— Зачем они тебе? — спросил ее Афанди.
— Стала плохо видеть. Очки увеличивают предметы, — ответила жена.
— Не надевай их, когда обедаешь. Может случиться, подавишься. Возись тогда с тобой!
Несарт проснулся ночью и кричит жене:
— Дай мне скорее очки!
— А зачем тебе очки, сейчас ночь?!
— Мне приснился очень хороший сон, и я хочу как следует досмотреть его[477].
Гости, придя к Афанди, начали его упрекать:
— Почему ты держишь своего пса в михманхане*? Собака — нечистое животное, от нее вонь, блохи.
Афанди тогда объяснил:
— Неделю назад во сне к моей постели пришел волк и оскалил зубы. Он чуть меня не загрыз. Приходится теперь держать при себе собаку.
Сосед Насреддина пожаловался:
— Мне приснилось, что я на дороге наступил на гвоздь. Очень нога болела.
— Надо спать в сапогах, — заметил мудрец.
Однажды Молла пошел на базар. По дороге ему попался знакомый. После приветствий он спросил Моллу:
— Что нового, Молла?
— Нового нет ничего, — ответил Молла, — кроме того, что я сегодня видел во сне тушеную свеклу.
— Дай мне немного денег, — предложил знакомый Молле, — и я разгадаю твой сон. Я хороший толкователь снов.
— Мир праху отца твоего! — сказал Молла. — Если бы у меня были деньги, я купил бы баклажанов, и мне приготовили бы соус из них. Тогда бы мне тушеная свекла не приснилась[478].
