— А ты закрой и второй и попробуй стрелять. Потом скажешь мне, попал ты в цель или нет, — отвечал Афанди.
Насреддин провозглашал азан*. В это время у подножия минарета черный раб воскликнул:
— О боже! Что значит в твоих глазах тысяча лет?
— О раб мой, — ответил Насреддин, — всего одна секунда.
— Что значат в твоих глазах тысячи динаров*? — продолжал черный раб.
— О раб мой, — отвечал опять за «бога» Насреддин, — всего один динар.
— Так подари мне этот динар, — взмолился тот, а Насреддин отвечал:
— Подожди секунду.
У Насреддина Афанди спросили:
— Кто умнее: человек или осел?
— Что за праздный вопрос? Конечно, осел.
— Но почему же?
— Осел — несчастное животное. Он терпит лишения, но никогда не попросит лишней ноши. А человек, сколько бы он ни был несчастен и обездолен, всегда на свой горб взвалит какое-нибудь новое дело сам, по собственному желанию.
Степная кавалерия в одной из битв проявила большую смелость. Победа была одержана именно благодаря ей.
Раздавая награды, Тимур воскликнул:
— Удивительно! Дикие, невежественные жители степей оказались самыми храбрыми!
Находившийся поблизости Афанди заметил:
— Пшеница, выращенная в степи, — самая хорошая, арбузы — самые сочные, люди — самые крепкие.
Однажды Моллу Насреддина спросили:
— Молла, знаешь ли ты, кого больше на этом свете: мужчин или женщин?
— Женщин.
— Почему?
— Потому что женщины — это женщины, а мужчины, наряжающиеся, как женщины, — тоже подобны им. Потому женщин и больше[525].
У ходжи спросили:
— Может ли у столетнего человека быть ребенок?
— Да, — отвечал ходжа, — если у него есть двадцатилетние или тридцатилетние соседи[526].
Сосед пожаловался Насреддину Афанди:
— Что делать? Утром, когда я просыпаюсь, у меня полчаса в глазах темно. Ничего не вижу.
— А ты просыпайся на полчаса позже, — ответил Афанди.
— Как из куропатки приготовить кебаб? — спросил Насреддина приятель.
— Поймаешь, тогда и научу, — отвечал Насреддин.
Насреддина спросили:
— Слово «шкварка» пишется через «ш» или «щ»?
— Через мясо, — ответил Насреддин.
Насреддин был в гостях. Ему подали желе. Во время еды кто-то спрашивает его:
— Как называется то, что ты ешь?
— Если верно, что я слышал, — отвечал Насреддин, — то лучшее благо, дарованное Аллахом, — это баня. Следовательно, то что я ем, как раз и есть баня.
Насреддина спрашивают:
— Сколько в нашем городе безумцев?
— Кроме нескольких человек, безумцы все, — отвечал Насреддин. — А эти несколько тоже отчасти безумцы.
Насреддин заявил, что он чудотворец.
— Что ты умеешь делать? — спрашивают его.
— Я могу читать ваши сокровенные мысли, — ответил он.
— О чем же мы сейчас думаем?
— Вы думаете о том, правду я говорю или нет.
Тимур спросил:
— В какое время дня полезно принимать пищу?
— Смотря кому, — ответил Афанди. — Богатым людям — когда они проголодаются, бедным — когда найдут корку хлеба[527].
Однажды Тимур спросил Афанди:
— Эй, мудрец, ты все знаешь. Скажи, кто была мать царя Искандера Зюлькарнайна[528]?
— Она была царицей, — спокойно ответил Афанди.
Сын спрашивает Насреддина:
— Почему у верблюда такая длинная шея?
— Понимаешь ли, сынок, — отвечает Насреддин, — голова у верблюда посажена далеко от туловища. Вот Аллах и даровал ему длинную шею, чтобы соединить то и другое.
Насреддина спросили:
— Почему рыба не говорит?
— Да вы просто не понимаете языка рыб, — ответил Насреддин. — Если хотите проверить, нырните под воду и начните речь. Тот, кто разберет ваши слова, поймет и язык рыб.
Плывя как-то с одним своим приятелем в лодке по Сырдарье, Насреддин Афанди спросил: что появилось раньше — река или лодка? Приятель объяснил:
— Сделав лодку, древние люди не сумели заставить ее двигаться по суше, тогда им поневоле пришлось придумать еще и реку.
Афанди был восхищен умом и находчивостью приятеля.
— Ну хорошо, — сказал Афанди. — Вот рыбы, днем они плавают в воде, а ночью куда деваются?
Ответить на такой глубокомысленный вопрос приятель не смог.
— Очень просто, — торжествуя, заявил Афанди. — Как только наступает ночь, они забираются на деревья и там ночуют.
