— Не должен, Лора, не должен. Парень — крепыш, у него здоровья на троих как я хватит. Не знаю какая его пуля полюбила, но регенерация у парня просто сумасшедшая, — ответил Док. — Если всё пойдёт так, как идёт сейчас, то парень через час— второй сможет ходить на двух опорах. Причём, прямо и не сгибаясь. Давайте кровать приподнимем, нечего парню пузом в небо тыкать.
— И не только пузом, — засмеялся Сократ, вставляя мне в рот тлеющую сигарету. — Лора никак от причиндал раненного взгляд не может отвести. Да, Лора?
— А то! — засмеялась Лора. — Парень видный, почему бы не посмотреть на такого?
Табачный дым оплёл паутиной лёгкие, ударил кулаком по мозгам, голова закружилась. Одна хорошая новость: я не умер. Интересно, Магда не пострадала?
— Как собачка? Жива и невредима? — спросил я у Дока, сдувая пепел с сигареты.
— А вот за неё тебе огромное спасибо, парень… Как тебя звать-величать?
— Олегом зовут и вы зовите.
— Ну надо же, он уже юморит, — усмехнулся в усы Док.
— Док, встать с кровати можно?
— Попробуй. Давай помогу.
Док сделал шаг к кровати, зацепив лежащую на полу пустую прямоугольную бутылку с красивой наклейкой. Подняв с пола бутылку, он выпил коричневую жидкость, занюхал рукавом джинсовой куртки. Только сейчас я понял, что Лора и Сократ вышли из «операционной». Где-то далеко заливалась лаем овчарка, слышались мужские и женские голоса. Я посмотрел по сторонам: прямоугольники окон со скруглёнными углами, где-то высоко — лампы дневного света с почерневшими трубками, жалюзийная решётка системы, вентиляции, стены, облицованные пластиком «под дерево».
— Вагон это, вагон. Правильно думаешь, — пробасил Док, приподнимая меня на кровати и подкладывая под спину подушку.
— Мы в ангаре?
— Нет, уже в депо, парень. Давай сразу договоримся: мы не спрашиваем тебя, что ты делал на станции, ты не спрашиваешь кто мы и чем здесь занимаемся. Лады?
Я кивнул, сделал очередную затяжку. Так, значит так, это мне даже на руку.
— Я одно хочу у тебя спросить, Олег. Кто тебя под землю загнал?
— Хорошая знакомая, — ответил я, изобразив на лице улыбку. Вышло как-то кисло и неубедительно, но Дока, похоже, такой ответ устроил. — Где моя одежда?
— Лора придёт, спросишь. Она куртку от крови отмыла и заштопала. С рубашкой всё гораздо хуже, но мы тебе футболку подберём, не переживай.
— Меньше всего я сейчас думаю о своей одежде, Док.
— Это правильно.
— Вы мне поможете добраться до ближайшей станции метро?
— Конечно, — кивнул Док. — Мы добро никогда не забываем, Олег. Я о собачке, если что.
***
Шесть утра, подземка живёт своей жизнью, ниже уровня земли опускаются вполне себе нормальные и адекватные жители города. Ночные хищники и всякое отребье в ранние часы отсыпаются, готовятся к новым походам против воинов света. Лора, умница такая, присобачила на спину, в районе дырки от пули снайпера, споротый с какой-то куртки кусок кожи с выбитым китайским брендом. Пусть теперь люди догадываются родной этот бренд или нет. Я усмехнулся, достал из внутреннего кармана плотный бумажный конверт с фотографией Кристины, сестры-близнеца Ланы. Плечо неимоверно ныло, кожу постоянно куда-то тянуло. То влево то вправо, то, почему-то, кожа оказывалась на макушке головы. Выпитая бутылка виски давала о себе знать: мир вокруг и сонные люди казались родными и близкими, почти что родственниками. Даже металлический голос, объявляющий станции метро, приобрёл человеческую интонацию.
Я посмотрел на чудом уцелевшие часы, решил изменить свои планы и вместо того, чтобы заявиться домой, искупаться, залечь на дно и не отсвечивать, решил проехаться до больнички, проведать Орхидею. Нехорошо забывать о людях, очень нехорошо. Меня предавали и забывали, это было, слов из песни, как говорится, не выбросишь. Нравилась мне Орхидея, вот нравилась и всё тут. Маша-Мария-Орхидея. Девочка с непомерными аппетитами, невероятным эго и упругой грудью. Неприступная и общительная, принцесса Севера и шлюха из Вестернов. Просто удивительно, как в одном человеке может сочетаться несочетаемое. Ей самое место в мире Тень, но она его боится, выполняет обязанности Проводника только потому, что их нужно кому-то выполнять.
Я вышел из метро, ветер отвесил мне звонкую оплеуху, дождь швырнул в лицо ледяные капли. Обходя лужи, насколько это было возможно, я дотопал до круглосуточного цветочного магазина. Мира, тридцатилетняя разведёнка, игриво покрутила передо мною первостатейным задом, оголила просящиеся на волю белоснежные полушария, игриво засмеялась, показав ровные зубы.
— Мальчик загулял, мальчик возвращается с цветами домой, мальчик упадёт на колени пред женой. Ну-ну..
Кивнул, посмотрел на полупрозрачную блузку Миры, отметив, как набухли соски, как она призывно облизнула губы. Хотел отвесит какую-то пошлость, но получилось совершенно другое, интеллигентно-матерное и забористое.
— Коньяк есть, Мира?
— Разве Олежке не хватит? Запах от тебя такой, друг мой, что скоро розы-мимозы завянут, а гвоздики превратятся в бессмертники.
