— Не угостишь, лягу спать прямо здесь и распугаю тебе клиентов, девочка. Розы-мимозы-гвоздики — всё это ерунда. Они не болиголов какой-то и не гробарии. Перетопчутся.
— Гробарии? Что за гробарии, почему не знаю, Олег? — встрепенулась Мира.
— И не узнаешь. Это цветы из другого мира. Растут на могилах ведьм и колдунов.
— Брешешь ты всё. Со злым умыслом отвлекаешь молодую и симпатичную женщину от работы, преследуя определённую цель.
— Конечно преследую. И ещё как преследую, Мира! — ответил я, опрокидывая из пластикового стаканчика наркомовские сто пятьдесят. Коньяк отвратно вонял клопами, их сородичи, оккупировавшие мою спину, опять запалили факела, начали их тушить о моё многострадальное тело. Я поморщился, передёрнул плечами. Док сказал, что мне нужно обратиться к настоящему, специалисту. Потом как-нибудь забегу к знакомому врачу, но это будет потом. Может быть. Мне бы поскорее оклематься и свалить за Грань. Мир-изнанка вбирает в себя все недуги человека, все его болячки. Может, поэтому в тот мир прутся все кому не лень? Возможно. В мир Тень попадают отнюдь не бедствующие люди, а люди с определённым и постоянным немаленьким достатком, люди, у которых кривая здоровья стремительно стремится к нулю. Расплатившись с Мирой, я вышел в промозглую осень, прошёл по пожелтевшей траве парка при больнице, зашёл внутрь. Никого и тишина такая, как будто попал на кладбище. Я постучал в дверь третьего этажа с табличкой «Хирургическое отделение».
— Мужчина, вы к кому и почему так рано?
Хирургическое отделение, специфический запах, который перебивает даже мой, вискарико-коньячный.
— Я на секунду, девушка. Мне бы узнать, в какой палате лежит..
Я споткнулся: имя знаю, не знаю фамилии. Пришлось обрисовать Орхидею, даже показать руками размер её груди.
— А-а, светленькая такая? — нахмурилась медсестра. — Сбежала она вчера, сбежала. А вы кем ей приходитесь?
Симпатичная, с правильными и привлекательными чертами лица, с огромными, как озёра глазами. Покраснела, разрумянилась. Спиртные пары, выдыхаемые мною на неё так подействовали, что ли? А вот и нет. Врёт она и врёт беззастенчиво. Как Альхен из «Двенадцати стульев». Тот хоть воровал и врал, тебя-то что, милая, сподвигло на это? Не пытать же тебя окурками сигареты и не отрезать же твои ухоженные пальчики гильотиной для сигар? Гильотины нет и сигарет, кстати, тоже. Я вручил медсестре цветы, развернулся, начал спускаться вниз по лестнице. Когда дошёл до площадки второго этажа, услышал сдавленно-тихое:
— Подождите, мужчина.
Зацокали каблуки — о, как мне нравится этот звук — девушка, смущённая и раскаявшаяся в своих грехах, тихо сказала:
— Её увезли двое мужчин. Предупредили, чтобы никому, никогда ни-ни. Показали удостоверения сотрудников ФСБ, только я обратила внимание, что фотографии в удостоверениях как-то криво наклеены.
— А почему в полицию не сообщили? — спросил я зная, какой сейчас последует ответ. Да, так и есть:
— У меня двое детей, мужчина…
— Женщина, дети детьми, но сообщить надо было. В органах умеют держать язык за зубами. Должны уметь, я это имел ввиду и на это надеюсь. Как выглядели эти сотрудники? Вот, посмотрите на фотографию. Они?
Я достал из второго конверта, соседствующего с первым, фотографию, переданную мне Марком из «Наргиз». Девушка, не раздумывая, кивнула.
— Да, это они.
Накатила злость. В первую очередь на себя. Знал же, что нужно быть осторожным с Магдой Блэндиш, знал. Мог бы и догадаться, пьянь несусветная, что эта бестия из самого Ада как-то себя подстрахует и… Хотя, что я мог сделать, находясь под землёй или с пулей в правом плече? Ничего. Я оступился и чтобы не упасть, схватился рукой за чахлое деревцо. Потом доковылял до мокрой скамейки больничного парка, сел на мокрые доски и подставил лицо под косые струи дождя. Кто знал о том, что я и Орхидея в очень хороших отношениях? Только один человек и этот человек работает барменом в «Наргиз». Сломался Марк или по доброте душевной выложил типам неприятной наружности всю информацию об Орхидеи? В морду не дашь — не узнаешь. Закон, который работает во всех мирах одинаково чётко. Кулак всемогущий и животворящий открывает путь к страшным тайнам. Если не умеешь хранить тайны — не храни, забывай сразу же ту информацию, которая тебе не нужна и которую считаешь крамольной. Марк-Марк! Я посмотрел на девятиэтажное здание, которое было от меня на расстоянии нескольких сотен метров. Бармен живёт на восьмом этаже, если мне память не изменяет. Долго же ему придётся лететь навстречу асфальту, умытому осенним дождём, очень долго.
