Марина встала с кровати. Когда она была здесь последний раз? В начале сентября, вскоре после того, как ушел Олежкин отец. Как тут изменилось все за эти четыре месяца. Олег вырос, вытянулся и теперь еле помещался на неразложенном диване, хотя вес так и не набрал. Но больше всего изменилась Татьяна. Она была все такая же многословная и суетливая, но все же остепенилась, будто сама повзрослела вслед за сыном. И обои в комнате были новые.
– Нет больше ваших березок?
– Да, я переклеила. Мне те обои никогда не нравились. А теперь уж что…
Татьяна рассказала, что перешла на новую работу. Ее начальница в патентном бюро ушла в кооператив и взяла ее к себе секретарем-референтом – что-что, а вести хозяйство, что семейное, что на фирме, Татьяна умела. Помещение они сняли совсем рядом, одна остановка на метро, очень удобно.
– Вы понимаете, мы собирались на Новый год к маме в деревню, под Калинин, но теперь куда уж мы поедем с такой температурой, – посетовала Татьяна. – Я даже и не готовила ничего, и не покупала к Новому году, сейчас придется побегать. И елки у нас нет, видите? Но с другой стороны, может, оно и к лучшему, я по такой погоде еще ни разу не ездила. Снег, лед, все-таки опасно.
Марина вопросительно посмотрела на Таню.
– Да! – гордо кивнула та. – Я сдала на права. У нас же машина есть. Виталик… бывший муж купил еще года два назад. Она уже давно в гараже стояла, и я подумала, а что это она там пылится? Сначала, конечно, страшно было. Но ничего, потихоньку, потихоньку. Сначала с инструктором, теперь уже сама. Так что, если вас нужно будет куда-то отвезти или из магазина что-то тяжелое забрать, я всегда рада.
– Да в магазине сейчас уже ничего вообще нет – ни легкого, ни тяжелого, – усмехнулась Марина. – Я майонез вообще нигде достать не могу.
– А вот майонез у меня как раз есть, я на прошлой неделе несколько банок у нас в гастрономе ухватила, к открытию пришла. Возьмете?
В доме у Молчановых не работал лифт, и Марина запарилась, пока поднималась пешком на шестой этаж в тяжелом зимнем пальто и со спортивной сумкой, в которой, кроме врачебной укладки, теперь еще лежала и банка майонеза. Как ей неловко было брать, но ведь это их первый Новый год в новой квартире…
Дверь открыла Машина мама. Она, как всегда, улыбалась, но выглядела неважно. Лицо было уставшее, отекшее, волосы выбивались из неаккуратно собранного хвоста, бесформенное фланелевое платье в цветочек выглядело неопрятно. Только когда Лена отошла от двери, Марина заметила, что из-под платья выступает живот.
– Лена, когда же вы успели! – всплеснула руками Марина.
– Да что уж там, дурацкое дело нехитрое, – усмехнулась Машина мама.
– Как я рада за вас, как это замечательно!
Марина помнила, как три года назад Лена разошлась с мужем, а Маша попала в больницу с почками. Но о том, что Машина мама снова вышла замуж, Марина не знала. Интересно, кто новый муж?
Квартира Молчановых никогда не отличалась порядком, но сейчас они превзошли даже самих себя. У стены в прихожей стояло колесо от машины и какие-то инструменты. Диван в большой комнате был разобран, на нем валялась груда вещей, рядом на гладильной доске лежал перевернутый набок утюг – видимо, затевалась большая глажка, но что-то отвлекло. В углу у окна сиротливо стояла елка – перевязанная веревкой, не наряженная, но зато вкусно пахла хвоей.
– Мы вчера хотели наряжать, но Маша заболела, – проговорила Лена, будто оправдываясь. – Может, если Леша сегодня не слишком поздно придет, то нарядим. А то мне одной уже сложно с животом туда-сюда наклоняться.
– А колесо зачем?
– Это запаска, Леша сегодня утром принес, чтобы в машине места было больше, в гараж занести еще не успел. Он теперь по вечерам частником подрабатывает. В институте на хозрасчете совсем дела плохи стали, а деньги нужны, особенно с маленьким.
– А когда у вас срок? Скоро уже?
– Нет, только в феврале, но живот уже вон какой. Больше, чем с Машей, наверное, мальчик будет. Вам новый пациент, – улыбнулась Лена, поглаживая живот.
Марина вздохнула.
– Лена, я ухожу. Перевожусь в другую поликлинику.
– Как это? – Лена растерялась, сначала не поняла, а когда поняла, присела на скамейку для обуви. – Ну вот…
– Ездить далеко. Приезжаю домой к девяти часам. Наташу не вижу, ничего не успеваю.
– Да, понимаю… А мы как же?
– Вас не бросят. Мой участок отдают Прохоровой, это у нас новая врач, так что вы будете под присмотром. Ладно, не вешать нос, гардемарины. Дайте мне лучше полотенце, я руки помою.
Маша лежала на кровати в красной пижаме и на ее фоне показалась Марине даже бледнее, чем Олежка. Рядом с ней на подушке серым комком спала Изаура. На полу стоял таз.
Клиническая картина была все та же: гипертермия, рвота, понос, головная боль, слабость, горло чистое, легкие тоже, кожа сухая. Больше всего это было похоже на кишечную инфекцию, но вчера Маша обедала и ужинала дома, никто другой в семье не заболел, где же они могли заразиться все втроем? И эта сыпь подозрительная у Абрикосова, хоть и не похожа совсем на менингит, все равно не давала Марине покоя. Не дай бог…
