Ася писала, как ни странно, не из Израиля, а из Америки, из штата Нью-Джерси. В Израиле Асины родители не прижились, язык оказался слишком сложным, а климат слишком жарким, и через год они переехали в США. Марку уже два, он ходит в американский детский сад, но говорить еще не начал ни на русском, ни на английском. Ася рассказала, что никак не могут уговорить дедушку переехать к ним, он по-прежнему отказывается, хотя стал совсем слабый, видит плохо, и, наверное, ему скоро будет нужна сиделка. Сама Ася ходит в пятый класс и играет в школьной команде по футболу, это было вообще непостижимо – девочка и в футбол! Ася писала с ошибками, даже троечнице Наташе это бросилось в глаза, и почерк у нее был уже совсем другой. В конверте лежала Асина фотография – она вытянулась, волосы постригла в каре, а на зубах носила скобки.
Ася прислала несколько упаковок жвачки со вкладышами, но этим никого уже было не удивить, то ли мода на них прошла, то ли Наташа из них выросла. Зато, когда она открыла второй подарок, завизжала от счастья. Это был розовый свитер с изображением Микки Мауса, совсем детский, и Марина опешила: девке недавно исполнилось двенадцать, ростом она была почти с Марину, у нее уже росла грудь, так что Марина замучилась искать по всей Москве подростковый лифчик. К тому же свитер был мал, Ася не рассчитала, как вымахала Наташа за это время, и рукава недотягивали до запястий. Но Наташе было все равно – она скакала по комнате, как совершеннейший ребенок, и твердила: «Мам, ты не понимаешь, мам, ты не понимаешь».
– Проходите, проходите, Мариночка Юрьевна! Как хорошо, что вы пришли, а то я боялась, что вы уже переехали от нас окончательно и что с вами не удастся попрощаться, – затараторила мама Олега. – Мне в регистратуре девочки сказали. Нет, мы, конечно, за вас рады, очень рады, но вас нам будет не хватать, где мы еще найдем такого врача. Ну вы проходите, раздевайтесь.
Пока Марина раздевалась и мыла руки, Татьяна успела все ей рассказать. Заболел Олежка вчера вечером. Вот они сидели, смотрели телевизор, а потом ему стало плохо, затошнило, он бросился в ванную, еле добежал. И так всю ночь. Температура высокая, вялый, бледный, пьет с трудом.
– Кашель? Насморк?
– Нет вроде.
Олег лежал на диване в большой комнате и выглядел немногим лучше Гриши. Он был такой горячий, что воздух вокруг него накалился и, казалось, вибрировал. Марина даже не стала спрашивать, какую намерили температуру, и так было видно, что очень высокую. Олег лежал молча, не шевелясь, плотно сомкнув веки и только тяжело дышал приоткрытым ртом.
– Вы посмотрите, бедный ребенок, всего наружу выворачивает – я только и успеваю тазы подносить.
– Ну здравствуй, дружок, – сказала Марина, присаживаясь к Олежке на край кровати. – Как ты себя чувствуешь?
– Голова очень болит и холодно, – еле слышно ответил Олежка, даже не открывая глаз.
И снова Марина достала из сумки стетоскоп, и снова слушала, пальпировала, заглядывала в рот, рассматривала, требовала сказать «а-а-а-а-а».
– А ел он что?
– Вчера обедал плохо, только суп поклевал, хотя обычно овощной суп он любит. А на ужин я фаршированные перцы сделала, но я их тоже ела – и у меня ничего такого.
– Ясно. Сейчас посмотрим живот. – Марина расстегнула рубашку. – Ой, а это что у нас?
И грудь, и хилый полупрозрачный живот Олежки были покрыты мелкой розовой сыпью.
Марина нахмурилась. Эти двое, Олег и Гриша, были не похожи на утренних инфекционных. Те были классические респираторные: температура, кашель, горло. Здесь было другое. И сыпь эта у Олежки ей не нравилась. Мелькнула тревожная мысль о менингите. Головная боль, вялость, острое начало, озноб. Хотя, с другой стороны, для менингита локализация сыпи не типичная. Не дай бог, конечно, – это страшная болезнь. У них в Морозовской как-то привезли семимесячного мальчика, такого славного крепыша, только-только сыпь заметили, сразу в реанимацию подняли. Но не спасли, к вечеру ребенок умер.
Так, прекратить панику, велела себе Марина. Чему их учили в институте? Ребенка нужно осмотреть всего. Колготки, маечку, носочки – все снимаем, везде смотрим, между пальцами, под коленкой, в паху, все неправильные диагнозы от того, что ребенка недоосмотрели.
Марина спустила с Олежки пижамные штаны и трусики, стянула рубашку и направила на него свет прикроватной лампы. Сыпь была везде – с головы до ног, будто Олежка извалялся в крапиве.
Татьяна ахнула, а у Марины, наоборот, отлегло.
– Боже, что это?
– Главное, что это не менингит, другая локализация сыпи.
– А что тогда?
– Кишечная инфекция. А сыпь, я думаю, что аллергическая, его же с детства на все сыпет. Так что лечение у нас одно: питье, диета и наблюдать. И, мамочка, если, не дай бог, ухудшение, сразу звоните или в поликлинику, или в неотложку. Договорились?
