Двадцать три ступени вниз полностью

9 июля эсеро-меньшевистские лидеры, предательски сдающие буржуазии одну позицию за другой, объявляют Временное правительство «правительством спасения революции» и признают за ним неограниченные полномочия для дальнейших репрессий.

12 июля Временное правительство вводит смертную казнь на фронте.

В те же дни разгромлены и закрыты редакции ряда большевистских газет.

18 июля назначен верховным главнокомандующим генерал Л. Г. Корнилов, прежде всего приказавший разгонять силой оружия митинги солдат.

Сложился единый антибольшевистский фронт, в котором объединились главные силы контрреволюции: партия кадетов — вождь русской буржуазии; реакционная военщина, которую активно поддержали империалисты Антанты, усвоившие метод грубого вмешательства во внутренние дела России. Развернулась против большевиков неистовая кампания клеветы, травли и террора.

Особенно усердствовал Керенский. По его приказу составляются списки революционных борцов, подлежащих аресту, а фактически и уничтожению. Старания Керенского, одновременно проявляющего заботу о безопасности царской семьи и создании для нее комфорта, по достоинству оценены как русской буржуазией, так и представительствами западных держав в Петрограде. 8 июля он сменяет Г. Е. Львова на посту главы правительства, сохранив за собой портфель военного и морского министра.

22 июля, за четыре дня до открытия VI съезда РСДРП(б), Керенский инспирирует опубликование в прессе сообщения «От прокурора Петроградской судебной палаты» — о так называемом расследовании июльских событий, о привлечении к судебной ответственности «за измену и за организацию вооруженного восстания» В. И. Ленина и других видных большевиков. Буржуазная пресса охотно подхватывает сообщение прокурора, распространяя клевету на революционную партию, на лучших революционных борцов. По прямому указанию Керенского, командующий Петроградским военным округом генерал П. А. Половцев, организатор июльских расстрелов, с помощью своих подручных организует и охоту за В. И. Лениным с целью расправиться с ним. «Офицер, отправляющийся в Териоки с надеждой поймать Ленина, — писал в эмиграции генерал, — спрашивает меня, желаю ли я получить этого господина в цельном виде, или в разобранном… Отвечаю с улыбкой, что арестованные очень часто делают попытки к побегу».[101] Это было прямое указание о расправе над вождем революции.

Свою временную победу в июльские дни буржуазия пыталась использовать для установления открытой военной диктатуры. Генеральным смотром сил контрреволюции должно было стать четырехдневное так называемое Государственное совещание, проведенное в августе в Москве, в здании Большого театра. В день, когда оно открылось, забастовали в знак протеста против него 400 тысяч рабочих Московского промышленного района, а также сотни тысяч на предприятиях во многих других крупных городах России. Власти установили вокруг Большого театра тройной кордон полиции и войск. На совещании выступили с яростным призывом к удушению революции, к развертыванию практики смертных казней на фронте и в тылу верховный главнокомандующий Л. Г. Корнилов, казачий атаман А. М. Каледин, лидер кадетской партии П. Н. Милюков, а глава правительства А. Ф. Керенский со своей стороны заверил в те дни реакцию, что он сделает все возможное, чтобы раздавить революционное движение «железом и кровью».

Это положение, сложившееся после июльских событий, Ленин охарактеризовал как начало бонапартизма. Меньшевики и эсеры, отмечал он, «играют уже прямо-таки роль шутов гороховых около бонапартиста Керенского».[102] Налицо основной исторический признак бонапартизма: лавирование опирающейся на военщину «государственной власти между двумя враждебными классами и силами, более или менее уравновешивающими друг друга».[103] Для России тех дней бонапартизм не был случайностью: он представлял собой «естественный продукт развития классовой борьбы в мелкобуржуазной стране с значительно развитым капитализмом и с революционным пролетариатом».[104] Не будем обманываться фразами, писал Ленин. Не дадим ввести себя в заблуждение тем, что перед нами только еще первые шаги бонапартизма… Вместе с тем, «признать неизбежность бонапартизма вовсе не значит забыть неизбежность его краха».[105]

Еще не определилось с полной очевидностью, кого из кандидатов в русские Бонапарты предпочитают русская буржуазия и ее антантовские союзники. Похоже, что с преобладающими шансами выходит на такую роль Корнилов. Но не теряет надежду, то и дело принимая актерские позы под Наполеона, и Керенский.

Пока же, шумя и суетясь, он продолжает неослабно опекать Романовых. Как был, так и остался он их ангелом-хранителем.

9 августа он подкатывает на автомобиле к подъезду Александровского дворца.

Взбегает по парадной лестнице в апартаменты своих поднадзорных, усаживается с бывшим царем на диванчик и — после вступительных вопросов о здоровье каждого члена семьи в отдельности и о настроении всего семейства в целом — говорит: